Вадим Денисов - Таймыр. Трилогия
— Кофею дадите, доктор?
После второй кружки он оказался способен осмотреть избу. И как у нее язык повернулся назвать эту гордую постройку «хижиной»? Древнее сооружение, пусть хоть и маленький, но сруб-пятистенка, самый настоящий. Рубленая стена отделяла единственную комнатенку от просторного тамбура, где в таких избах традиционно хранится всякий хлам и оперативный запас дровишек, иногда и мешок с углем. Большая железная печка, обложенная вкруговую крупными плоскими камнями, уходила в противоположную стену, где за тонкой перегородкой пряталась маленькая банька — зимой это удобно, можно принимать водные процедуры, не выходя из избы, «банный» бок печки был снабжен вваренным водогрейным котлом.
Две широкие металлические кровати с панцирными сетками (это только водой можно доставить, специальным рейсом) вдоль стены и двухъярусные нары, тут места хватит для относительно комфортного проживания трех взрослых человек. Грубые навесные открытые «шкафы», протянувшиеся под потолком, тяжело нависали над головой. Окошка всего два — на реку и во двор, а у баньки собственное окошко — крошечное — в торец избы. Окна «северные», узкие и вытянутые горизонтально, в проемы были крепко вбиты толстые железные штыри, никакой медведь не пролезет и форточки с мутноватыми от времени стеклами не выломает.
На «шкафах» и полках господствовали несколько черных кастрюль и пара стопок с алюминиевой, в пятнах коррозии, посудой. На кованых крюках висели какие-то предметы, назначение некоторых им еще предстоит прояснить практикой. В потолке виднелся лаз на односкатную крышу. «Выбирались наружу, когда избу снегом заметало?». Капитально тут люди жили, надежно. Но на «промысел» почему-то непохоже. Хижина… Ладно, пусть будет хижина. Размер, если честно, соответствует.
— Бочка керосина или бензина неподалеку стоит, я не разбираюсь, уголь есть в мешках, старый, валежин хватает, но не напилены, не знаю, как и подступиться, — Наталья торопилась доложить результаты разведки. Поди, всё уже осмотрела…
— Там и сети есть старые, такие, из верёвочек.
— А что в ящиках было? — озабоченно спросил Квест и кивнул на высовывающиеся из-под лавок тяжелые металлические контейнеры.
— Продукты, Дима, они заперли их в железо, что бы Миша не забрал, — гордо и немного ревниво объявила молодая женщина. — Я уже всё разложила, посчитала, там сахар, соль, дрожжи есть, мука ржаная и чай в жестянках, — помедлила. — Еще папиросы, старые… Какие-то железяки, вот они, — и указала рукой на стол. Поняла, что Димке до стола еще и добраться надо и с трудом подняла мешочек из плотной ткани.
— И еще на полках что-то осталось по мелочи, я пока там ничего не разбирала, — отмахнулась хозяйка.
— Папиросы это хорошо, это просто зашибись, — с тоской пробормотал Квест, вспоминая про стремительно пустеющую пачку дорогих сигарет. — Только кашлять придётся.
Он заглянул внутрь пыльной тряпки. Помолчал, не сразу сообразив, что это такое.
В непривычно и непропорционально тяжелом мешочке матово поблескивала россыпь мелких и не очень шариков. Дробь россыпью. Может у рачительного старого хозяина еще и порох где-то под полом зарыт? Этого им еще не хватало — взрывчатки! Надо будет проверить. Димка отложил увесистую дробь в сторону — поди не пригодится, пока и заводских патронов вполне хватает.
— «Валежины» не напиленные, говоришь? — оживился после всех новостей мужчина, решивший, наконец-то, начать хоть какие-то шевеления. — Ну, что же, давай Наташенька, попробуем на них посмотреть для начала… Дай-ка мне «костыль» пожалуйста. Аленка, пойдем гулять!
Девочка послушна протянула ручки.
— Может, ты еще полежишь? — озабоченно предложила хозяйка, торопливо натягивая на девочку плотные штанишки.
— Ох, Ната, да я еще успею полежать, — он только махнул рукой, — скорее всего, сейчас нам будет лучше поторопиться.
Емкость с керосином в обретённом хозяйстве действительно имелась, как и неплохого качества каменный уголь в дырявых выцветших мешках. Это не диковинка в таймырских тундрах — тут и там на поверхности есть выходы угольных пластов, отлично известных аборигенам и опытным промысловикам. Под двухслойным навесом из чёрного толя, придавленного белыми досками, лежал десяток крупных лесин, основательные козлы, ржавый топор-колун. Двуручную пилу Квест заметил еще в тамбуре. Что же, теперь придется придумывать схему, как-то пилить дрова…
Но не этот антураж привлек его главное внимание, а береговая терраса, на которой стояла «хижина». Она, судя по всему, была обжита задолго до последних «капитальных» поселенцев. Когда Квест доковылял до короткой дорожки, ведущей к берегу реки, то увидел почти в центре врытого в землю Божка.
Это был старый тотем, неизвестно каким народом поставленный. Нганасане или долгане когда-то тут жили или же кочевые эвенки торопливо проходили мимо караванами-аргишами, кочуя в сезон на север — Квест определить не мог, знаний не хватало. Ясно, что какой-то древний народ постарался. Лиственница долго стоит, если с нее кору содрать. Вся макушка в трещинах от старости! Высотой в полтора метра, глубокие глаза, нос и рот. Много кольцевых зарубок-прорезей со спины. А лицевая часть бурая от крови, от чего же еще… У подножия — плоский жертвенный камень. Старый тотем, пора бы и сгнить.
Димка второй раз в жизни увидел «садэи» (или «сядэи», как иногда произносят) — Духа Места. Друзья встречали их и раньше, пытались выяснять происхождение и авторство тотемов, но ни старожилы — опытные полевики, ни этнографы, обитатели музейных коридоров ничего вразумительного не сообщали. Никто из группы никогда не решался спилить садэи и увезти на память — жутко! Черт его знает, какие последствия повлечет такая выходка… Посмотришь на него, и все итоги высшего образования и годов атеистического воспитания тут же куда-то девались — сразу и надолго.
Как утверждал Сержант, интересным было то, что, все тотемы были разного времени изготовления, это, якобы, даже не сведущему в археологии человеку сразу должно быть видно. Предпоследний (в чём Майер готов был поклясться) вырезали относительно недавно, максимум лет пять назад. Конечно, можно было допустить, что некий охотник-одиночка от тоски и безделья не поленился и сваял жутковатый символ-новодел, потратив уйму времени, но… Откуда у охотника свободное время? Да и никогда поблизости от тотема не находилось следов обжитых оседлых стоянок, что было бы вполне логично, после такого основательного обустройства.
И самое главное — все тотемы были подобными, хоть и стояли встреченные садэи в разных местах, а то и краях. Напрягая воображение, можно было представить, что неизвестный резчик делал копию, глядя на потрескавшийся и разваливающийся оригинал. А потом устанавливал, крепко вкапывая в землю. Двух садэи, стоящих рядом, никто из них не видел. Не видел и варварски поваленных. Да и кто возьмет на себя смелость выкопать старый? Спору нет, в какую только глушь не забираются смелые и самоуверенные люди, причем для этого не столько вертолет нужен, как определенная безбашенность, серьезная подготовка и уйма времени. Каждый из них мнит себя хозяином тундры! Но ссориться с древним, неоднозначным по валентности к пришельцам языческим Богом — увольте! Да… Это произведение рук человеческих не для камина, конечно. Пусть себе стоит спокойно, именно так думает почти каждый увидевший. Не стоит тревожить. В отрыве от цивилизации мировосприятие человека резко меняется, и меняется отнюдь не в сторону материализма.