Вадим Денисов - Таймыр. Трилогия

Встреченный ими странник своим обликом и снаряжением не укладывался ни в одно гнездышко. Да он ведь и не сидел на месте, не прятался. Он шел назад, пока не начал умирать от истощения.

Иностранцы стоял чуть в стороне. Софи что-то подсказывала немцу, а тот, достав спутниковый телефон, с кем-то говорил — уверенно и коротко. Сержант вопросительно посмотрел на женщину и она, поймав взгляд, энергично помахала над головой рукой ритмичными круговыми движениями и кивнула на немца. «Вертолет вызывает, санитарный рейс, — подумал Майер. — Молодец, ганс, быстро реагирует. Хорошо путешествовать при таких бабках. Хотя… Что бабки. Думаешь, все бы вызвали вертушку?»

Во второй раз разливая чай по маленьким кружкам, Игорь попытался зайти с другой стороны:

— А чего припасов-то не хватило? Не рассчитали?

— Туда мы с Ункасом итак шли на пределе веса, — пояснил Олег, еще больше запутывая картину произошедшего, — и груза у нас было много. Я честно надеялся на подножный корм, особенно на рыбу…

— В Каменной Тундре с рыбой туго, — покачал головой Сержант, натирая руки реппелентом.

— Я знаю.

На кровососов он внимания уже не обращал. Особенно тяжело дались им последние дни пути до этой водной магистрали, которая могла вывести их к озеру Кутарамакан, то есть, к людям.

В сумерках было все трудней разглядеть старую оленью тропу. На последних километрах шумный ручей вздулся и летел быстрой неодолимой рекой, отделяя от них долину Нерала. В который раз за время тяжелейшего маршрута его сердце дрогнуло. Полоса света на юго-западе поплыла перед лицом. Он сидел с закрытыми глазами и в этот миг спасительным маячком, не дающим сойти с ума, перед ним возникла уютная спальня в Норильске на третьем этаже дома на улице Кирова и фигурки спящей жены и детей. Ничего не узнают они, если сейчас случится непоправимое. Ничего. Широко раскрыв глаза, наглухо застегнул куртку, плотней подогнал рюкзак и, стиснув руками Ункаса, с криком бросился в ледяную воду. Потом еще раз закричал от страха, когда их, уставших бороться с течением, в крутящейся пене понесло вниз.

Как выбрались на берег? Да чудом. Забрались в чащу ивняка и простучали зубами всю ночь, сил не было. Иногда пес, до которого доносились запахи и звуки, неуловимые для человека, начинал хрипло задыхаться от ярости на собственное бессилие… Еще пять дней назад он был способен догонять зайчонка, принося его хозяину. Но и у Ункаса силы иссякли, ему приходилось двигаться больше, охотясь…

Олег уже не разговаривал вслух, пугая сам себя часами молчания. А изможденный пёс всё порывался идти дальше. И не мог. И Олег не мог, но все-таки заставил себя, потому что не мог примириться и с чудовищной мыслью о фатальном проигрыше. Только наутро, свернув на путь к Кутарамакану, они наткнулись на заброшенную хижину. К этому времени у Олега оставалось две щепотки чая. И все.

— Ункас не я, он привык питаться мясом и переносил лишения тяжелее. Пару раз просто ложился и не мог двигаться. Как-то мне повезло, и я подбил камнем куличка. Когда вернулся, Ункас лежал на спине. Было прохладно и мне показалось, что над ним поднимается пар от дыхания, а когда подошел поближе, то пар исчез. Я чуть с ума не сошел…

— А здесь? — спросил Майер.

— Здесь я собирался соорудить удочку и попытаться выловить хоть что-то. Хариуса.

— Это вряд ли, — ставя чайник на костер, проронил Игорь. — У вас хоть спиннинг был?

— Утопил на переправе, уже и не помню на какой, — махнул рукой собеседник.

— А ружье? Здесь же медведей полно!

— Зачем оно мне… Ракетница у меня есть. А медведя мы ни одного так и не сподобились увидеть. Вроде, один раз как-то ночью подходил к нам, но Ункас залаял, на этом все и кончилось.

«Ракетница у него… Н-да, это покурить надо, — подумал Сержант. — И попить».

«Человек ненормален, — подумал Лапин. — Значит, наш человек».

В тишине было слышно, как немец торопливо старается переводить канадке все, что он только что узнал. Софи стояла на коленях перед собакой, медленно вливая ей в пасть ложку за ложкой.

Поднимаясь с места, Сержант, разминая ноги, неожиданно спросил:

— Скажи, Олег, скажите честно, ты турист? В смысле, опыт какой имеешь?

Тот лишь грустно улыбнулся.

— Сейчас имею, думаю, уже приличный… А до этого маловато.

И тогда уже всегда сдержанный Лапин не выдержал.

— Так зачем ты, черт тебя возьми, поперся в самое глухое место Путоран! В одиночку, без опыта, без снаряжения, без расчетов, без проработки маршрута!

Вместо ответа Олег с трудом поднялся и шатаясь, пошел в избу. Ункас, уже способный сидеть, попытался встать, но лапы подогнулись. Пес заскулил и опустился на землю под рукой биолога, глядя на дверь.

— Вот, посмотрите, — тихо предложил показавшийся в проеме мужчина, протягивая соратникам небольшую потрескавшуюся дощечку.

Игорь придвинулся у Майеру, тот взял в ее в руки и, вспомнив, что не все из компаньонов прилично владеют русским, сразу начал переводить на английский язык. Рядом встали и остальные, рассматривая надпись.

«В этом месте при переправе через ручей Звенящий 12 июля 1959-го года трагически погиб рабочий геопартии Норильского Комбината

Поляков Пётр Анатольевич».

Все молчали, ожидая пояснений.

— Я прочитал об этом в одном из старых туристических отчетов. Там и фото были, и схемы-кроки, описание. Несколько лет назад я попытался хоть что-то выяснять, но, по большому счету, безрезультатно. Тело так и не нашли, а родни в Норильске не осталось, все драпанули на материк.

— И вы решили… — изумленно прошептал Лапин, уже зная ответ.

— Ну да. Наверное, я года три думал… Как же это так? Погиб человек, а про него забыли. Все забыли… Взял материал, металл вырезал по лекалу в цехе, крепеж, табличку новую. И пошел, — просто сказал Олег.

— И сделал? — потрясенно воскликнул Сержант.

— Конечно. Я ещё и камнями памятник обложил, соорудил что-то типа постамента. И все скрепил цианакрилатом и цементом, с песком смешивал, намертво, что бы на века.

— Ты что же, цианакрилат с цементом т у д а пер?

Тот только кивнул, смущенно улыбаясь, как ребенок.

— А дальше что? — не унимался Майер.

— Зайду в городской архив. Расскажу им, покажу фото памятника, может, кому-то интересно будет, когда-нибудь и родня узнает, я верю, — сказанное прозвучало как-то наивно и несколько неуверенно. Мол, ну что вы ко мне пристали, граждане хорошие, я и сам отлично знаю, что в наше время это вряд ли кому согреет душу.

«Точно, ненормальный, — подумал Игорь Лапин. — Нестандартная у него мотивация, ох, нестандартная… Несовременная, сейчас так не поступают. Мы э т о уже почти потеряли. Впрочем, а кто вообще из тут сидящих нормален? Известный склонностью влипать во всяческие авантюры травматолог Сергей Майер, что ли? А сам-то ты, товарищ Лапин? Жена из-за твоих приключений скоро поседеет. Один вид чего стоит, чисто лондоновские «негодяи с Севера».