Вадим Денисов - Таймыр. Трилогия
— А в целом-то понравилось? Ары-Мас, говорю, понравился?
— Не есть мой интерес, — махнул рукой Юрген и снял кепку. Вот блин… И волосы ежиком, жесткие, серые, но короткая челка есть, уложена на бок — ну, вылитый эсэсовец!
— Ничего, это только начало пути, тоже мне, нашли оазис, — протягивая Крауфу кружку кофе, в разговор вклинился ничуть не верящий отмазу Сержант, легко хлопнул немца по плечу и, ободрения ради, серьезно обнадежил:
— Еще настреляешься.
Пострелять Юргену, надо сказать, было из чего. Штучная, сделанная на заказ маузеровская болтовая винтовка «девяносто восьмого семейства» с оптикой «Льюпольд». Хороший ствол — и статусный, и вполне рабочий. Серьезное оружие в иностранной группе было только у него. Но как они выбили разрешение на огнестрел, а? Какие усилия и деньги для этого нужны? Правда, оружия совсем чуть. Как сообщил Крауф, только у прилетающей сегодня биологички из Канады имелся огнестрел, внушительный револьвер «Таурус». Остальных пальба не интересовала.
— И все-таки, почему вы сначала полетели именно туда? — не отставал Лапин.
— Ну… Так очень захотела еще наша Рита, мы пошли навстречу. Почему бы нет, — с готовностью откликнулся миллионер-трофейщик. — Ваш оазис Ары-Мас — легенда! Много есть статей, много ссылок. Мы согласились. Рита все время говорила: «Удивительные места!» Человек счастлив, это есть очень хорошо.
Немец подкупающе улыбнулся, мол, что с них взять, с эзотериков.
Друзья понимающе покивали головами.
Ары-Мас знаменит. Не отчасти незаслуженно. Участок Таймырского заповедника «Ары-Мас», включающий самый северный в мире «лесной остров», расположен на границе типичных тундр в южной части Северо-Сибирской низменности. Он почти полностью лежит в низменных равнинах, на озерных побережьях притока Хатанги, реки Новой. Рядом — водораздельные холмы высотой метров в сто, в округе полно болот. Это уникальное место впервые описал в 1932 году А.И.Толмачев, подробно исследовала Л.Н.Тюлина, а гораздо позднее — Полярная экспедиция Ботанического Института АН СССР. Сам лесной остров длиной около двадцати километров расположен на высокой террасе Новой.
Вопреки устоявшемуся мнению, северная граница лесов проходит не в этом месте, а на участке «Лукунский», именно здесь и проходит самая северная в мире граница лесотундры (именно лесотундры, а не островных редколесий, как на Ары-Масе). Но именно оазис Ары-мас, как «оплот последних деревьев», до сих пор ключевым образом упоминается в исторических и псевдо-исторических трудах, да в занятных эзотерических книжках. Пишут, к примеру, вот такое:
«Что касается локализации аримаспов, то здесь решающую роль может сыграть существование урочища Ары-Мас в 60–70 километрах к северу от поселка Хатанга. Урочище представляет собой изолированный лесок, окруженный тундрой. В переводе с долганского Ары-Мас означает «лесной остров». И как-то сама собой появляется уверенность, что именно в этом лесу пряталась конная засада аримаспов в трагедии Эсхила «Прикованный Прометей».
Впрочем, пуркуа бы и не па — ведь всё это придаёт живости, романтики и очень национально…
Птиц там много.
В период весеннего пролета здесь встречаются все тундровые виды пернатых, правда, уже в июне большая их часть улетает еще севернее на гнездование и линьку. В лиственничных редколесьях, где навалом багульника и голубики, есть чечетки, овсянки и пеночки. По овражкам — варакушка и сибирская завирушка. В пойме Новой селятся краснозобые коньки, а в болотах — фифи, щеголь и бекасы. На тундровых и лесных озерах — чернозобые гагары. Реже встречается краснозобая гагара. Как и повсюду на Таймыре, самая многочисленная из уток Ары-Маса — морянка. Турпан встречается на южных участках, осторожная шилохвость.
Хищные птицы на Ары-Масе тоже есть — гнездятся на деревьях зимняк и дербник. Изредка появляется куропачий убийца кречет. Зимой — белая сова. К редким залетным птицам Ары-Маса относится стерх и розовая чайка.
На южных участках есть росомахи и ласка. Бурого медведя видели не раз, но берлог не найдено. А на самой Новой однажды видели белух, зашедших в погоне за косяками ряпушки.
Майер с Лапиным побывали в свое время на Ары-масе из чистого любопытства, нагло навязавшись к Донцову в секретный ведомственный Ми-8. Пожили там один день, после чего непроспавшихся исследователей забрали без опохмела.
Бродили, фотографировали. Самый удачный вид вышел с вершины холма в долине речки Захарова Рассоха. А самое большое впечатление, которое друзья получили от посещения кордона — впечатляющий деревянный идол «под местную тему», вырезанный лесником Мельковым. Идол был высокий, отгороженный заборчиком, с оленьими рогами, прибитыми к башке. Губы у идола были красные и пухлые, как у знойной бразильской мулатки, а рот почему-то зеленый. Ну, уж какая краска нашлась, та и сгодилась.
Как водится, наслушались устных легенд, связанных с Ары-Масом, такое место не может обойтись без баек. Но чего-то выдающегося они на кордоне не услышали, лищь обычный полевой стеб, связанный с приезжими. Понимание важности действительно крепкого легендирования подобных экзотических уголков, сулящего приток туристов и инвестиции так пока и не пришло ни к владельцам, ни к обслуживающему персоналу. Спим еще. Потому и травим по старинке, примитивно.
Одну из баек, услышанных там, Сержант и решил рассказать Юргену. Лишь бы фриц юмор понял, да политики в сказанном не узрел.
— В один из полевых сезонов там работали два немца-орнитолога. Один восточный, другой западный. Дело было задолго до объединения Германии и терпеть друг друга они не могли, — Сергей Майер говорил медленно, слегка нараспев, переходя на универсальный английский в тех местах, где Юрген не смог бы понять смыслов великого могучего. Немецкого ни Сергей, ни Игорь не знали дальше «руссиш швайне». А это, согласитесь, вряд ли пригодится.
— Наука наукой, но и о быте забывать нельзя… Как и о сангигиене. Настала пора строить новый сортир. Работали вместе с русскими учеными. Из-за вечной мерзлоты сортир ставили на сваи-бочки, — Майер показал руками размер. — Пока строили, над одним очком трясогузка свила гнездо. Профессиональные орнитологи нарушить идиллию не посмели, и поэтому дверь решили навесить только в одном отделении — чтобы второпях головой гнездо не снести. Типа, медленно открыл, медленно зашел, спокойно сел… А вот старый сортир снесли. Тут на кордон приехал известный ученый-англичанин! И твои соотечественники против него объединились.
В этом месте Лапин посмотрел на немца. На лице невозмутимого Крауфа не дрогнул ни один мускул — черт его разберет, не видно реакции… Сержант тем временем продолжал: