Юрий Нестеренко - Юбер аллес (бета-версия)

- Простите, профессор, я всё время вас перебиваю, - Власов на этот раз решил быть вежливым, - но что такое "пошли капиталы" и почему это "закон свободного рынка"? Насколько мне известно, у капиталов нет ног. Есть конкретные люди, которые владеют деньгами, и которые эти деньги тратят так, как считают нужным. Иногда им хочется потратить деньги на что-нибудь бесполезное или даже вредное для общества, в котором они живут. Тогда они называют это "естественным движением капитала" или ещё как-нибудь...

- Ну вы тут не совсем правы, - профессор упрямо наклонил голову, бородёнка встопорщилась, - они до какой-то степени вынуждены это делать. Тот, кто вкладывается в невыгодное дело, в конечном итоге разоряется, не так ли? Тот, кто вкладывается в недостаточно выгодное дело, не разоряется сразу, но проигрывает конкурентам, которые становятся относительно сильнее... Во Франции все деньги оказались у тех, кто, в каком-то смысле, сел на газовую трубу. Что привело к естественной деградации промышленности и сельского хозяйства: все деньги крутились в газовой области. Выжили только те занятия, которые выгоднее газодобычи...

Где-то в недрах дома тоненько запела вода в открываемом кране.

- То есть производство наркотиков, поституция и сыроварение, - закончил Власов.

- А вы быстро схватываете. Ну да, где-то так. Плюс туризм, конечно. Французов это устраивает... Вы были когда-нибудь в Париже? Они всем довольны. В каком-то смысле.

- Из этого следует только один вывод: никому нельзя давать садиться на трубу, - заключил Фридрих. - Нужна государственная монополия на природные ресурсы, как у нас.

- Это тоже не всегда помогает, - вздохнул профессор. - Для этого нужно, некоторым образом, ответственное государство, а какое у французов может быть государство? Сами подумайте... Да и в России-то, честно говоря... Представьте себе, что здесь найдут такой же газовый пузырь. Впридачу - нефть, медь, уран, алмазы. Пусть даже всё это национализируют. Сможет ли Мосюк и его камарилья удержаться и брать ровно столько, сколько нужно для нужд промышленности? Или они не удержатся и начнут, в каком-то смысле, продавать излишки на мировой рынок?

- Допустим. Что в этом плохого? - Власову стало интересно. - Лишних денег не бывает.

- О! Вот тут-то вы и ошибаетесь. Денег, как и любого другого ресурса, необходимо столько, сколько нужно. Для государства денег нужно столько, сколько оно может вложить в собственную экономику. Но экономика имеет конечную ёмкость. Оставшиеся деньги надо куда-то девать, они жгут руки... есть у денег такое свойство, знаете ли. Вариантов всего два. Либо тратить эти деньги на закупку чего-то за границей, что опасно...

- Что ж в этом плохого? - решил уточнить Власов.

- Очень просто: закупая что-то за границей, вы тем самым подавляете производство того же самого у себя. Представьте себе, что Райх начал бы закупать, ну, скажем, японскую электронику... она же, в каком-то смысле, лучше нашей... в смысле - имперской, - добавил он. - Или американские самолёты.

- Их уже покупают, - помрачнел Власов. - Только по противоположной причине. Говорят, они дешевле.

- Вот до чего дошло? Эта дешевизна дорого обойдётся, - проворчал профессор.

Где-то за окнами особняка проехал автомобиль, мазнув светом фар по стеклу. Власов поёжился, представив себе холод и тьму на улице.

- Можно, конечно, делать и по-другому. Например, покупать не товары, а производителей. Приобретать на Западе целые фирмы, особенно занимающиеся новейшими научными разработками. И использовать себе на благо. Но тут, некоторым образом, есть два "но". Вы читали Библию? - внезапно спросил профессор Власова, и, не дав ему ответить, продолжил: - Там есть одно замечательное совершенно место... "Где сокровище ваше, там и сердце ваше". Понимаете? Имея собственность там, мы становимся заинтересованы в её сохранности, а значит и в сохранности их системы... в отличие от Запада, который никакой заинтересованности в нас не имеет, даже наоборот... И второе "но": даже покупая их новые разработки, мы попадаем в зависимость от их разработок. Были, в каком-то смысле, прецеденты... А в российских спецслужбах сидят неглупые люди. Я так думаю, архив Шмидта они ищут, но не слишком усердно.

- Но ведь архив в Америке? - не понял Власов.

- В том-то, некоторым образом, вся и штука, - профессор опять взялся наворачивать на палец бородку. - Шмидт передавал бумаги по мере готовности своему человеку, который брался переправить их в Штаты. Дисциплина у коммунистов всегда была на высоком уровне, так что...

- То есть Шмидт работал через большевистское подполье? А почему они согласились с ним сотрудничать? Впрочем... кажется, понимаю.

- Ну да, - вздохнул профессор. - Председатель КРАБД по науке имел, в некотором смысле, рычаги влияния. Он спас многих... - профессор замолчал.

- Он спас многих коммунистов от справедливого наказания, я правильно понял? - помог ему Власов.

- Справедливого, несправедливого - это ещё как посмотреть... Люди просто жили в неподходящее время... Во всяком случае, он помогал людям, когда у них были неприятности. Например, он вытащил отца моей лапочки из тюрьмы. Хотя Аня, некоторым образом, не очень-то ему за это благодарна... Ну да ладно, это всё не так важно. В общем, иногда к Отто Юльевичу обращались деятели из подполья, с просьбами помочь некоторым людям. Ну, и, соответственно, оказывали и ему какие-то услуги на взаимообразной основе.

- Тогда я понимаю, почему Шмидт рассчитывал на лояльность человека в Нью-Йорке, - протянул Власов. - Да и вообще многое становится понятным. Кстати, эти, как их, "конструктивное крыло" в ПНВ... они, наверное, выступали за возвращение гражданских прав бывшим коммунистов, за широкую амнистию, и всё такое? Мне почему-то кажется, что этот пункт в их программе присутствовал.

- Да... но это же было, в каком-то смысле, разумное требование! - взъерошился профессор. - Примирение расколотой нации... Франко в Испании, некоторым образом, пошёл ведь на это? Почему русские должны страдать из-за того, что в советский период все карьерные пути были открыты только членам ВКП(б)? В конце концов, это просто опасно - оставлять за бортом общества энергичных и толковых людей, которые, в каком-то смысле, сделали неправильный выбор? Хотя какой там выбор... не было у них выбора... Я сам, - добавил профессор, - конечно, антикоммунист. И не только потому, что сейчас это, некоторым образом, обязательно. Просто я кое-что видел... Но всё-таки - декоммунизация тоже должна была быть, в каком-то смысле, более щадящей... Хотя, некоторым образом, и без неё нельзя... Ох, всё это сложно. Есть проблемы, которые не имеют решения.

Фридрих решил не высказывать своего мнения о проблемах, не имеющих решения, и вернуться к более актуальным темам.