Вадим Денисов - Таймыр. Трилогия
Поэтому кое-какие дополнительные меры для «защиты текущего сценария» Сержант все же предпринял. На этот раз они не оставили раненую «Харизму» в той же бухте, где она и появилась в первый раз, на виду у каждого проплывающего мимо острова судна. Медленно обогнули остров с запада и причалили с обратной стороны Диеза, там, где замеченная Сержантом еще во время исследовательских походов скальная стенка отвесно падала в воду. Слабый прибой все так же стучал о скалы, взбивая белую пену. Очень пригодилась рубленая в камне лестница, траверсом ведущей наверх, к зарослям. На небольшой площадке «Харизму» пришвартовали намертво и, привязав за металлический штырь, растянули еще и дополнительно, по обоим бортам. Потом они нарубили длинные ветки, и как могли, старательно замаскировали катер. Да и лагерь поставили не на виду, у самой кромки пляжной полосы, а в густой пальмовой роще, надежно прикрывающей тент сверху широкими ребристыми листьями.
Времени у них было навалом.
Неспешная еда, неспешный ласковый секс, неспешные прогулки вдоль берега. Неторопливые разговоры на отвлеченные темы, неизбежно сводившиеся к их житию тут, в этом южно-китайском раю.
Больше всего Сержант мечтал подстрелить дикого поросенка, которые, по его твердому убеждению, просто обязаны были водиться в удаленных чащобах острова Диез. Известное дело, в каждой книге-«робинзонаде» таковые обязательно есть, они легко добываются любыми подручными снастями, быстро обжариваются (непременно на вертеле), восхитительно пахнут в процессе приготовления и ласкают своим нежным розовым мясцом истерзанные многостраничным голодом желудки главных героев. Наперевес с пистолет-пулеметом Майер три раза облазил весь остров, но порося, к своему великому изумлению, на охотничьей тропе так и не встретил…
— А я рассчитывал, грешным делом, наконец-то попробовать ирландское рагу в авторском, да еще и национальном исполнении, — сокрушался он.
Виктория почти серьезно погрозила ему пальцем:
— Шотландское, Серж, шотландское! Не путай благородные племена древних горцев с этими пивными хулиганами.
— Все равно, все вы — кельты упрямые…
В отсутствии мясной добычи они уже отработанным ритуалом ловили рыбу, надоевшую обоим настолько, что уже один вид и запах ее навевал на мысли о строгой диете. В конце концов, шотландка смилостивилась, и уже к вечеру необычайно порадовала Сержанта следующим неожиданным заявлением:
— Ладно уж… Считайте, кабальеро, что сердце красавицы растаяло окончательно. Сегодня я накормлю тебя одним из моих любимых, и, особо отмечу, семейным, даже клановым шотландским блюдом.
— Рагу! — алчно взвился Майер.
— Фи, — удивилась девушка, очаровательно сложив бровки домиком, — да ты просто какой-то маньяк-мясоед, а это первая ступень перед каннибализмом, учти! Я приготовлю тебе овсяные шотландские лепешки, они мне всегда удавались на славу.
При слове «овсяные» у Сержанта напрочь пропал аппетит. Ему сразу вспомнились все известные анекдоты и казусы, связанные с «овсянкой» — мазохистским «воспитательным» изобретением мутного от вечного тумана британского гения.
— Не морщься, — она решительно пресекла все попытки протеста, — от тебя требуется лишь послушание, посильная помощь и кусок гладкого железа. Ты говорил, что он есть в той хибаре возле взлетной полосы.
Когда упавший духом Сержант притащил лист нержавейки к тлеющему костру, то стал свидетелем замысловатой процедуры.
Вывалив в большую металлическую миску целую пачку хрустящих овсяных хлопьев, Виктория теперь старательно измельчала их, а потом смешивала с пшеничной мукой, солью и небольшим количеством сахара. Сержант помог ей натереть твердый желтый сыр, извлеченный из вакуумной упаковки. Безобидное «натереть» на деле вылилось в утомительное, кропотливое строгание верным «серенгети» всего куска в мелкую завитую стружку с последующим дополнительным измельчением, пока Ви, оценив проделанную им работу, не сказала «стоп». После этого она развела кипяченой водой порошковые сливки, получив суррогат молока, добавила в смесь топленого сливочного масла из зеленой банки и принялась тщательно растирать полученную смесь с помощью наспех вырезанной Сержантом палки — примитивной толкушки.
Уже состоявшееся, таким образом, тесто Виктория аккуратно раскатала в пласты средней толщины. А потом, с помощью широкой креманки тонкого стекла, взятой из вместительного бара «Харизмы», она быстро наштамповала горку одинаковых желтых лепешек и пересыпав их мукой.
Когда разведенный костер уже прогорел, Сержант осторожно, что бы не поднять тучу пепла, набросил железный лист поверх слабо мерцающих углей, и Ви аккуратно разложила на него «оладьи из овса», как прозвал их все еще унывающий Майер. Однако почти сразу, как только восхитительный запах жарящегося теста взлетел над поляной, настроение его резко переменилось, а желудочный сок начал стремительно заполнять еще пустующие емкости внутри тела. Пахло просто сказочно!
— Готово! — хищно кричал он, роняя слюни на траву.
…Они ели шотландские овсяные лепешки вприкуску — сначала с консервированными сосисками, пустив на это дело последнюю банку, а потом, уже на «сладкое», — с клубничным джемом, запивая аппетитное явство терпким чаем с дымком.
— И как тебе шотландская кухни? — насмешливо спросила повариха.
— Вот теперь я поверил в вашу Несси, — проговорил Сержант с набитым ртом.
— Почему? — немало удивилась она.
— Да потому что вижу — шотландцам есть чем похвастаться и кроме этого ихтиозавра. Особенно, если вся ваша кухня так же хороша! — искренности слов Майера в этот момент просто невозможно было не поверить.
— Это ты еще не попробовал наших блюд из баранины, — пообещала Ви.
И уже сытый Сержант опять тихо застонал…
«Как же хорошо жить, — подумал он с юношеским восторгом, — когда рядом с тобой сидит красивая женщина, и тебе доверил свою защиту нежный островок-оазис, на котором ты остановился в долгом пути — водой ли он окружен, степями или арктическими пустынями… А ты сыт, спокоен, уверен в себе, не боишься ничего и готов к встрече с врагами. Что еще можно пожелать уставшему, но готовому к подвигу мужчине?»
Да ничего.
Как в древности.
Пусть твое седло будет жестким,
А постель мягкой…
Пусть женская ласка будет теплой,
А рука товарища крепкой.
Пусть над дорогой светят звезды,
А впереди — огни чужих костров!
Пусть клинок твой спит крепко,