Михаил Ахманов - «Ворон»
— Никого, сэр. Клянусь якорем и мачтой!
— Моряк, — шепнул бомбардир за спиной Серова. — Ты посмотри, как он ходит, как держится, как говорит… Настоящий моряк! Наш парень! Берем!
Серов едва заметно кивнул и вытер пот с висков шелковым платком.
— Ты достоин награды, мастер Боне. Чего хочешь — денег или попасть в мой экипаж?
— Если дозволите, сэр, я хотел бы присоединиться к экипажу. А деньги… что деньги… Кто плавает с вольными мореходами, у того всегда звенят в карманах монеты.
— Ты сделал верный выбор, — произнес Серов. — Иди сюда и встань рядом с моими людьми. — Дождавшись, когда Боне займет место рядом с Эриком Свенсоном, он оглядел толпу невольников и спросил: — Тот, кто желает чего-то добавить, пусть говорит. Нет таких? Ладно! Объявляю вас всех свободными. Испанцы могут идти на причал, садиться на галеры, выбирать себе начальников и отправляться в море. И торопитесь, души христианские, пока мои пушки смотрят на город! Из остальных я хочу отобрать в команду полсотни человек. Кому интересно, тот строится здесь, у ворот, прочие идут за испанцами и выбирают себе корабли. Это все!
Вместе с Теггом и Деласкесом он отступил к шеренге корсаров, стоявших с оружием наготове. Толпа забурлила. Множество течений вдруг зародилось в ней; бывшие рабы перекликались, сбивались в группки по три-четыре человека, группы соединялись в отряды, и у каждого, похоже, был свой вожак и некое ядро из близких к предводителю людей. Вскоре от этого человеческого водоворота оторвалась толпа поменьше — собственно, уже не толпа, а команда в сотню душ — и заторопилась к причалам. За этим отрядом последовал другой, третий, четвертый.
— Не передрались бы из-за кораблей, — промолвил Серов.
Тегг пожал плечами:
— Там семь корыт, на всех хватит. А передерутся, так то не наше дело. Ты уже оказал милость испанским псам. Я бы их… — Он вытянул руку, ткнул указательным пальцем в спины уходящих, и очень похоже изобразил звук пистолетного выстрела.
У ворот остались сотни две. Корсары, раздавая пинки и зуботычины, построили их в шеренгу, и Серов в сопровождении Тегга прошелся пару раз туда-сюда, всматриваясь в изможденные лица. Тощими были все, но сквозь отупляющую маску страданий и лишений проглядывало временами нечто иное — несгибаемое упорство, отблеск надежды и веры, гордость и даже намек на интеллект. Эти люди больше не казались Серову ожившими покойниками; каждый был как распрямившийся росток, хилый, едва пробившийся сквозь землю, и вдруг обласканный солнечным светом и теплом. Но это относилось к разряду эмоций, а разум подсказывал, что выбрать нужно мореходов и опытных бойцов.
Этого, этого и этого… Он слушал, что шепчет за спиною Тегг, — его помощник, промышлявший много лет пиратским ремеслом, лучше разбирался в людях. Чему не приходилось удивляться — ведь Сэмсон Тегг был уроженцем этой эпохи и инстинктивно чувствовал, кому суждено убивать и грабить, а кто пополнит ряды ограбленных.
Они отобрали пятьдесят семь волонтеров. Остальным Серов велел убираться, спешить на пристань к кораблям, а если свободных уже не найдется, сказать испанцам, чтоб убирались с шебеки вон. Строго сказать, от лица капитана Серра, который стоит за справедливый дележ и готов подтвердить свое мнение пушками.
Несостоявшиеся корсары удалились, а Серов прошелся еще раз вдоль строя, вгляделся в физиономии новых своих бойцов и молвил:
— Надеюсь, все поняли, на что идут. Если кто-то решил, что прокатится на моем корабле в Европу и слиняет в первом же приморском городе, то это большая ошибка. Такому прохиндею я обещаю пеньковый воротник и уютное место на свежем воздухе, на грот-рее. Ну что, никто не одумался? Еще не поздно выйти в море с другим капитаном и на другом корабле.
Он махнул в сторону галер, на которые грузились бывшие невольники. Ни один человек не вышел из строя, и Серов, довольно усмехаясь, разбил шеренгу на три ватаги, отдал их в подчинение братьям Свенсонам и велел идти к шлюпкам, выкатить бочки, залить их водой и доставить обратно на корабль.
Миновал полдень. Они с Теггом собрались уже двинуться вслед за волонтерами, но тут появились Джед Мортон и Ин Коллет из ватаги Тернана, гнавшие прикладами трех окровавленных бритоголовых турок. Серов, памятуя опыт прежней жизни, отличал их от арабов с легкостью: турки были светлокожими и походили на европейцев много больше, чем смуглые, с резкими чертами сыны аравийских пустынь. Среди магрибских пиратов турки мнили себя белой костью и занимали офицерские посты.
— Подарок от Хрипатого, сэр, — доложил Джед Мортон. — Трое живых сарацин. Прятались под возком на базаре.
— Кто такие? Должности, имена? — Серов кивнул Деласкесу. — Спроси их, Мартин.
Деласкес бегло заговорил по-турецки, но пленники молчали, и лишь один презрительно бросил: гяур! Слово в переводе не нуждалось, так что Серов, нахмуривались, велел Рику и Страху Божьему привязать турок к столбам. Лицо Страха налилось кровью, и клейма на лбу и щеках сделались заметными — особенно то, которое он получил в турецком плену. Несомненно, эта отметина была знакома пленникам; они бледнели на глазах, сообразив, что от бывшего галерника пощады не дождешься. Выкручивая им руки, Страх невнятно бормотал на турецком — видно, обещал массу удовольствий от ножа и огня.
Деласкес снова обратился к пленникам, но не услышал от них ни слова.
— Так дело не пойдет, — заметил Тегг, вытаскивая емкость из рога, в которой хранился порох. Оттянув шаровары у крайнего турка, который выглядел постарше, он сыпанул ему порох на живот и ниже и с дьявольской усмешкой произнес: — Сейчас твои яйца поджарю, пес помойный. Рик, отколи от ворот хорошую щепку и сделай мне факел. А ты, мальтиец, переводи. Скажи, что смерть у них будет долгой и весьма мучительной.
По щекам турка заструился пот. «Дурбаши[37], — пробормотал он с ужасом, и снова: — Дурбаши!» Потом начал говорить. Его звали Селим, и на одной из шебек он служил помощником капитана. Два его молодых приятеля командовали воинами, каждый — десятком бойцов.
— Вчера в Эс-Сувейру приходили корабли Карамана, и он, с семью своими людьми, побывал на берегу, — сказал Серов. — Кто из этих троих его видел? Куда он ушел?
Деласкес начал переводить, турки закачали бритыми головами, потом один из молодых пустился в какие-то объяснения.
— Они говорят, что не встречались с Караманом, но знают о его флотилии, — перевел мальтиец. — На одной шебеке были разбиты реи, их заменили и тут же отправились в море. Осенью хорошая погода — редкость, и Караман спешил к себе, на Джербу, что у берегов Туниса. Вот этот десятник, — Деласкес показал на молодого турка, — был в гавани и говорил с одним из карамановых людей, с гребцом, что слонялся у шлюпки. Он уверен, что Караман отплыл на Джербу. Обычно он там зимует.