Александр Маркьянов - Слепящая тьма. часть 2
— Я удивлен, что вы приехали лично, эфенди… Как ваше здоровье?
Араб, одетый в шикарный, дико смотрящийся в здешнем захолустье, костюм с лондонской Сэвилл-Роу, погладил коротко постриженную, с проседью бородку…
— Да продлит Аллах твои дни, Хасан, да направит он стопы твои к победе в великом джихаде. Ты не поверишь, но я только на днях видел во сне твоего отца…
Славословие гостя не успокоило шейха. Он буквально кожей чувствовал опасность — так опытный охотник чувствует залегшего рядом крупного хищника. Если американцы послали этого человека на встречу — это могло означать, что ему больше не доверяют. Значит — можно ждать всего, что угодно и в самое ближайшее время.
— Я польщен тем, что вы помните моего отца, эфенди.
— Твой отец Хасан, пал как истинный мусульманин, умер от рук безбожников на пути джихада. Но ты, его сын достойно заменил его.
— Ваши слова заставляют мое сердце трепетать от радости, эфенди…
Араб улыбнулся — льстивые слова на него не действовали. Как и его собеседник, он вырос на Востоке, причем в королевской семье и он отчетливо понимал: лесть — это халат, в рукаве которого до поры до времени скрывается кривой кинжал. Лесть — это оружие, призванное усыпить бдительность врага.
— Когда мы предстанем перед Аллахом, чтобы дать отчет в делах наших земных, пророк укажет тебе место по правую руку от него. Но братья нуждаются в твоей помощи.
— Помочь тем, кто идет по пути священного джихада — мой долг
Араб кивнул, удовлетворенный ответом
— У меня есть вопрос. Несколько дней назад вы упомянули в запросе одно имя. Майкл Томас Рамайн. Следует ли это понимать так, что он у вас в руках?
Вот оно что…
— Нет — спокойно сказал Салакзай — так понимать не следует.
— Известно ли вам его местонахождение?
Шейх лихорадочно думал. Ага, так он ему и сказал — пока сам не разобрался до конца в ситуации…
— Нет. Его местонахождение на сегодня мне неизвестно.
— Тогда как вы вышли на это имя?
— Этот человек предложил купить некий товар… Через посредников. Связь оборвалась по его инициативе. А что?
Араб раздраженно махнул рукой
— Мы ищем его. Если так получится, что он будет в вашем распоряжении, и вы будете готовы передать его нам — мы можем разговаривать об очень серьезном вознаграждении за сотрудничество…
Разговор о вознаграждении зашел легко и непринужденно, собеседники не питали иллюзий относительно мотивов друг друга. Араб был человеком деловым. 9/11 он возглавлял Мухабарат, после этих событий подозрительно быстро ушел в отставку. Будучи главой Мукхабарата, он жестоко и безжалостно расправлялся с экстремистским подпольем в стране, сейчас же он по сути работал на структуры, ведущие всемирный джихад. Удивляться этому не приходилось — ислам, и в частности исламский экстремизм был для этого человека всего лишь инструментом.
Для шейха Салакзая тоже.
— Учту — кивнул шейх — вы просили о встрече?
Араб расстегнул папку
— Вот то, чем ты можешь помочь. Силы воинов, ведущих войну священного джихада удесятеряются, когда неверные начинают дрожать от страха за свои никчемные жизни. Детали здесь.
Шейх осторожно, словно в папке была бомба, или страницы были отравлены — русские так один раз уже сделали — начал перелистывать бумаги. То, что было там написано — своего рода сценарий с готовыми репликами актеров — ему не нравилось. Но вопросов он не задавал — прекрасно понимал, к чему может привести излишнее любопытство.
— Когда?
— Как можно быстрее.
Шейх задумался
— Чтобы послание могло дойти до адресата — может потребоваться немало времени.
— Время есть. Но его не так много.
Как же, выборы… Операция скорее всего уже подготовлена, дело только за прикрытием — кто-то должен будет взять за нее ответственность, иначе начнутся поиски истинных виновников произошедшего.
— Сегодня же я передам это послание, чтобы оно могло дойти до адресата. Аллах с нами.
— Аллах с нами…
В полицейское управление Белуджистана шейх вернулся в плохом настроении. Ни с кем не разговаривая прошел к себе в кабинет. Снова достал из сейфа цилиндр, переданный Рамайном, поставил его перед собой, пристально вгляделся в матовую сталь, будто желая в собственном расплывающемся изображении какой-то ответ на свой вопрос, который он никому и никогда не смог бы задать вслух…
Если брать события одиннадцатого сентября — сложно сказать, кто выиграл от них и кто проиграл. Скорее в чем-то выиграли обе стороны — поэтому-то они и не могли не свершиться, если не одиннадцатого так двенадцатого, если не в Нью-Йорке, так в Лос-Анджелесе. Они были нужны всем игрокам — и поэтому были неизбежны.
Немало, может даже больше остальных, выиграли американцы, точнее та их часть, которая жила за счет расходуемых на войну и на безопасность денег. Если так рассудить — то в мирное время находится слишком много людей, которые начинают задавать вопросы: а не много ли денег мы тратим на армию, а почему армейский компьютер при характеристиках хуже гражданского вдвое его дороже, а чем у нас занимается служба, отвечающая за безопасность? В этом раскладе заключен огромный риск — службы, наделенные огромным силовым ресурсом, начинают чувствовать угрозу от людей, которые силовым ресурсом не обладают. Одновременно они начинают испытывать и обиду — мы их защищаем, а они… Ситуация опасная, чреватая самыми экстремальными решениями и действиями. Кроме того, стало понятно — политика "мирного дивиденда", объявленная президентом Клинтоном особо ничего не дала с точки зрения экономики. Экономии — дала, а экономики — нет. Дело было в том, что целая огромная отрасль экономики под названием военно-промышленный комплекс питалась деньгами из госбюджета, которые дядя Сэм безудержно печатал. Маховик гонки вооружений, раскрученный на полную мощность еще при Рейгане, упорно не хотел останавливаться. Если сокращается оборонный бюджет — закрываются военные базы и военные заводы, дающие работу тысячам людей, сокращается сама армия — а ведь вопрос только в том, чтобы напечатать больше денег и вложить их в то, что никогда не пригодится — танки, самолеты, авианосцы. При Клинтоне эта отрасль почувствовала для себя угрозу и начала вырабатывать план спасения. Для начала — следовало создать для себя нового врага — потому что только на борьбу с врагом можно почти безотчетно получать гигантские суммы. Его и создали — 9/11, причем создали врага многоликого, неуловимого, которого мало кто видел — от того более страшного. Но одновременно врага такого, с которым можно геройски воевать до бесконечности не предъявляя общественности никаких видимых, материальных доказательств своих успехов. Назывался этот враг "международный терроризм".