Александр Маркьянов - Противостояние 2
Кабан - вообще крепкое на рану животное, были случаи, что с простреленным сердцем он бежал еще сотню метров - и горе тому, кто попадется на его пути. Сейчас на его пути была вывороченная с корнем средних размеров сосна: кабан прыгнул через ствол, словно ничего не случилось, но ноги отказали ему и приземлиться он уже не смог: покатился по земле, пятная белый зимний ее покров вишневой, почти черной кровью...
Министр сел на сосну. Ноги не держали - впервые за долгое, очень долгое время он испугался.
Сразу подскочили егерь и старший прикрепленный. Прикрепленный, мудак, попытался спугнуть зверя выстрелом - то-то он кабана выстрелом спугнет. Лицо его было белым как мел, он все время повторял какую то глупость типа "товарищ генерал, как вы". Что не видно - как?
На бурчащем и пыхающем дымом снегоходе примчался руководитель охоты, тоже взбудораженный и злой. С ходу начал кого-то честить - матом.
Немного придя в себя, министр встал, невежливо отодвинул кого-то лезущего с услугами, подошел к кабану. Кабал лежал на боку - живой сгусток ярости, чью жизнь в мгновение отняла метко пущенная пуля. На кабаньих клыках тускнела от мороза, выцветала, сворачивалась еще живая кровь...
Еще один человек подошел и встал с другой стороны поверженного вепря.
- Штрафная вам, Павел Иванович - сказал министр, не поднимая глаз - стрельба в чужом секторе, считай вдоль цепи.
- Зато мы сегодня с мясом, товарищ министр.
Ругать стрелка никто не осмелился - генерал, инспектор из группы генеральных инспекторов министерства обороны. В качестве штрафной кто-то, поняв приказ министра, поднес серебряную флагу - и старик с трехлинейкой, так точно уложивший вепря с удовольствием отхлебнул из нее...
В отличие от холуйского отдыха гражданских после загона, где отдыхает только первое лицо, а все остальные только и думают о том, как ему угодить, здесь было все по-простому. В прицепе к снегоходу оказалось все необходимое для того, чтобы развести костер. Наломали валежника, свалили молодую сосенку, развели большой костер для сугрева и поменьше - для готовки. Егеря вырезали у кабана печень, еще взяли мяса, начали готовить мясное блюдо - с приправами, с вином вместо уксуса. На кровях уже приняли по одной, это и согрело и раскрепостило. Все стрелки ранга были высокого, адъютантов здесь не было - и поэтому обстановка была непринужденной и демократичной.
Министр и сам потом не вспомнил, как он оказался в тесном кругу с героем дня - стрелком, завалившим кабана, и еще одним человеком, которого "посоветовал" пригласить на охоту секретарь ЦК по вопросам обороны Григорий Романов. Нужный был видимо человек, из отдела административных органов, звали - Александр Владимирович.
Зашло про Афганистан. И разговор - как потом вспомнилось - завел человек из ЦК. Сначала шло про ассигнования на разработку нового вооружения, а потом...
Вывернуло потом.
- Я вот думаю, Сергей Леонидович - человек из ЦК откашлялся, шмыгнул простужено носом - вот мы выделяем деньги на оборону. Все надо больше и больше. А где результат, спрашивается? Где результат - весомый и зримый результат?
- О чем вы? - угрюмо спросил Соколов
- Любое вложение должно давать результат, так или иначе. Товарищ Горбачев уже поставил на прошлом Пленуме вопрос об ускорении. Ускориться с ровного места мы не можем, нужны вложения и немалые. Нужны вложения в легкую промышленность, в строительство - Баталов****** у нас днюет и ночует. Вот и возникает вопрос - можем ли мы позволить себе новые вложения в оборону и если да - к чему они приведут. Я про Афганистан, эта тема тоже слушается...
Гражданские в последнее время лезли и в Афганистан - в больную тему, в которой и армия-то не могла разобраться. Особенно усердствовали Шеварднадзе и Яковлев.
- В Афганистане армия делает все что может. Мы должны либо идти вперед, либо двигаться назад, представьте себе, что было бы, если бы мы в сорок четвертом освободили бы территорию СССР и остановились бы на границе? К какой крови это привело бы! Лучше ответьте мне - что происходить у вас в ЦК, почему материалы попадают к американцам?
Наверное, если бы министр не встретился сегодня с кабаном, а потом не принял бы "на кровях" он бы и не подумал сказать этого. Но он - сказал.
- О чем это вы, товарищ Соколов?
- Да о том же! Информация попадает к американцам, прямо из здания Политбюро!
Сказал - и сам тотчас же пожалел о сказанном. Но слово - не воробей, вылетит - не поймаешь...
- Объяснитесь, товарищ министр. Это слишком серьезное обвинение.
- Идет перевооружение частей и соединений ПВО. Материалы докладываются в ЦК.
- Кому докладываются? Романову?
- Не только. Иногда - самому. Помимо профильных комиссий ЦК. Потом мне разведка докладывает что эти материалы - у противника. Что маршруты норвежских американских самолетов наблюдения подстроены аккурат под дислокацию наших частей.
- Почему не докладываете в ЦК?******
- Докладывал.
- Кому?
- Самому. Лично.
- И что сказал Сам?
- Сказал, что я нагнетаю обстановку. Что у меня - рецидивы старого мышления - злобно выдал пьяный и расстроенный министр.
- В КПК******** не пробовали обращаться?
- Что я - себе враг?
- Действительно... - чин из ЦК о чем-то задумался
- Хорошие времена сейчас пошли, Александр Владимирович... - как то не к месту вставил герой сегодняшнего дня, тоже сидящий на пеньке и ставший невольным свидетелем этого объяснения - бумаги уже из Кремля пропадают.
- Это не повод для юмора. У нас недавно заведующий отдела сменился... Но кое-что можно сделать. ГРУ вам докладывает?
- Докладывает...
- Помощь других служб... хотя думаю, ГРУ и само справится. Сделаем так. Я подпишу секретное поручение, на имя ... на ваше имя. Это позволит ГРУ действовать, в том числе и в пределах Советского Союза, если они будут выполнять поручение отдела Административных органов. Такая помощь вас устроит?
- Спасибо.
- Это дело нельзя так оставлять. Что-то я замерз, тут сидя...
Шмыгнув носом, Александр Владимирович неуклюже поднялся с мерзлого бревна и направился к костру. Министр не заметил того острого, трезвого взгляда, который он бросил на него.
А министр остался сидеть на бревне. Вместе с человеком, который сегодня застрелил кабана и, возможно, спас ему жизнь...
Чуть в стороне горел костер - в него то и дело подбрасывали новые партии сосняка и пламя жадно лизало свежие ветки. Трещала смола. Мириады искр рождал тот костер - и они уносились вверх, чтобы сгинуть где-то в морозной выси. Возможно, какой-то посчастливится долететь до неба - и она превратится в одну из ярких, ранних звезд, уже видных на рано темнеющем небе.