Владимир Васильев - Дети дупликатора

—Нет, — вздохнул Псих. — Не поеду. Тараненко посуровел.

—Что значит — не поеду?

—Мне лучше не покидать Зону. Хотя бы затем, чтобы не попасться на глаза людям Покатилова. Это не единственная причина, но довольно и ее.

—Не попадешься,—заверил Тараненко.—Уж это-то я организую. Псих вздохнул.

—Максим Николаич, мы сидим вобщем зале «100 рентген». Покатилов узнает о нашей встрече в ближайший же час, а вернее всего — о нашей встрече он уже знает.

—Ещё не знает. —Тараненко небрежно взглянул на хронограф.—В данный момент он, скорее всего, выходит из Зоны, а может уже и вышел.

—Ночевал-то он тут, в «Рентгенах».

—Ну и что?

—Покатилов не станет ночевать в месте, которое хотя бы частично не считает своим. Из бара я выйду с вами, но потом мне лучше отколоться. Я ведь уже сказал: я просчитал свои полпроцента, а если я стану от вас прятаться — мне их не видать. К тому же, всю жизнь прятаться все равно не получится. Найдут и отоварят.

Шеф напряженно глядел на сталкера Психа, словно прикидывая — верить ему или не верить. Сиверцеву показалось, что Псих все изложил очень складно. Его история выглядела лишенной провисов и противоречий и казалась вполне правдоподобной. И все равно — отчетливо было видно, что Тараненко боится поверить Психу. Боится его снова потерять.

—Хорошо, — наконец решился Тараненко.-Я тебя отпущу. Но не одного. Вот он пойдет с тобой, присмотрит, чтобы не шалил. И небрежно кивнул в сторону Сиверцева. У того внутри все будто оборвалось. Сходил, блин в отпуск! Тараненко тем временем продолжал:

—Но если что-нибудь повернется не так, как ты сейчас рассказывал, дорогуша, учти: второго шанса разойтись по-хорошему у тебя не будет, а насчет пряток ты сам недавно очень верно подметил: сколько не прячься, все равно найдут.

—Все будет так, Максим Николаевич. Я обещаю.

—Пойдем-ка со мной. — Тараненко поднялся. — Ато тут верно заметили: слишком многие считают это место чуточку своим… Да не дергайся ты, это недалеко: перед баром мой вездеход стоит. Там и потолкуем в спокойствии и, так сказать, неге… Ваня, а вы пока с Альбертиком повторите по пивку, вижу же, хорошо пошло. Бармену скажи — я велел.

Тараненко и Псих ушли к выходу. Сиверцев отметил, что завсегдатаи «100 рентген» проводили эту парочку цепкими взглядами. Прав был Псих: Покатилов узнает об этой встрече вот-вот, если еще не узнал.

Рахметян жестом подозвал бармена. А Сиверцев погрузился в некое подобие транса.

«Если не сообщить Покатилову о Психе — это может в итоге отлиться неприятностями, — рассуждал он. — Очень удачно, что Псих пришел к шефу сам. Не придется таиться от шефа, сначала сообщая Покатилову, потому что шеф о Психе все равно уже знает. Но и тормозить с письмом Покатилову тоже не след, хрен знает что у него в голове?»

Пока Рахметян заказывал «Пльзеньского», Ваня вынул ком и поглядел на индикатор связи. Сеть еле теплилась, но ком ее все же видел.

Сиверцев залез в почту, нашел нужное письмо в базе, ткнул в «Ответить», цитирование грохнул, а в поле письма набрал всего одно слово: «Пришел». И отправил.

Покатилов должен понять—что это значит. А не поймет — сам виноват, мало ли с каким трудом Ваня отправлял это послание…

Сиверцев проделал всё это так быстро, что Рахметян толком ничего и не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Поди угадай, его истинные мысли и устремления…

Запив свежеоткрытым «Пльзеньским» Ваня слегка приободрился, но через секунду вспомнил, что судьба ему задержаться в Зоне, если только Тараненко не передумает. А передумает он вряд ли. И Сиверцев невольно приуныл. Он уже настроился сегодня ночевать в общаге, предварительно отмокнув в ванной (и с горой пены, да, да!), но, похоже, не желает отпускать его Зона.

А у него даже снаряги толковой нет, только комбез легкий да полумаска — погулять около заимки, от сенсора до сенсора, не дальше. Ну, может, по вездеходному тракту до «100 рентген» дотопать. Но соваться в какие- нибудь дебри? Псих явно ведь не в людных местах отсиживается.

К середине бутылки Ваня вдруг обнаружил, что захмелел: в голове шумело, а перед глазами плыло. Видимо, доброе пивко удачно легло на недавний недурной коньяк. И с непривычки Ваню повело.

За каких-то десять минут он проскользил вдоль всего спектра настроений, от чернейшей тоски в стиле «хочу на волю, в городок», до полубезразличного «а и хрен с ним, посижу в Зоне ещё чуток». А потом вдоль всего спек- тра обратно. И тут как раз вернулся Петро, так что вторично потосковать Сиверцев не успел.

Офицер даже в зал толком входить не стал—поманил Рахметяна пальцем, а тот уже пихнул в плечо безутешного Сиверцева:

—Пойдем, Ваня, зовут! И поднялся.

Поскольку пиво уже было допито, Сиверцев без промедления встал и, механически переставляя ноги, двинулся за Рахметяном. Так же механически он вышел во дворик, миновал громилу у ворот и сами ворота, подошел к вездеходу и уже тут впал в ступор перед плотно закрытой дверью. Стоял, смотрел на нее, словно загипнотизировать хотел, и никак не мог сообразить — как же она, сволочь эдакая, открывается.

К счастью, дверь открылась сама: наружу выпрыгнул Сергей Забиран — один из вояк-сталкеров.

—Ага, ты тут уже, — удовлетворенно сказал он, чуть не сшибив Ваню. — Залазь, шеф ждет не дождется. Сиверцев молча шагнул на ступеньку, потом в чрево вездехода. «Так, — подумал он сердито. — Хватит тормозить, надо быстренько в себя придти!»

На секунду замер, потряс головой, провел по лицу ладонью и как мог бодро пошел по проходу. Тараненко, конечно же, сидел в тупичке перед дверью в грузовой отсек, и Псих, конечно же, сидел рядом с ним.

—Вот и он, — произнес Тараненко когда Ваня приблизился. — Ну, чего, Ваня, послужи науке еще с недельку! Обещаю: как закончится все — в Зону тебя больше совать не стану, пока сам не попросишься. Надо, Ваня! Сам знаешь, как надо.

—Догадываюсь,—буркнул Сиверцев, потом набрал- ся храбрости и выпалил: — Но отдупляться за сверхуроч- ные будете «Пльзеньским», Николаич!

—Та легко! — выдохнул Тараненко, потом поглядел на Психа, хмыкнул и, поведя бровью в сторону Сиверце- ва, пожаловался: — Каков наглец, а?

Но тот не поддержал его веселья и Тараненко поднялся с лавки, чтобы выпустить Психа.

В этом тоже был весь Тараненко: вроде бы встречает радушно —вон, стаканы на столе—но гость сидит у борта, а Тараненко — с краю. И блокирует единственный путь в проход. Через откинутый стол не больно-то выскочишь. Псих был надежно заперт в самом углу салона.

Едва Тараненко встал, у выхода напряглись Кутний и Середа — бойцы, прикрывавшие на всякий случай шефа.