Harry Turtledove - Око за око

«Мы отомстим, – обещал Гитлер; переводчик добавил выразительное покашливание, чтобы подчеркнуть энергию, которую вкладывал в свои слова Большой Урод. – Наша сила лежит не в обороне, а нападении. Человечество обрело могущество в бесконечной борьбе. Мы вновь принимаем решение продолжать героическое сопротивление. Наши идеи верны; наш народ стоит на правильном пути – а значит, мы непобедимы; любые внешние удары приведут лишь к укреплению наших внутренних сил. Эта война положит начало новой эре. В конце концов Дойчланд либо станет во главе мира, либо прекратит свое существование! Если дойчевитский народ придет в отчаяние, он не заслуживает лучшей участи. И тогда я не стану жалеть, если Бог отвернется от него».

Заговорил переводчик:

– От себя должен добавить, что все эти невероятные глупости сопровождались оглушительными аплодисментами Больших Уродов, которые его слушали. В любом случае следует отметить, что Гитлер имеет сильное влияние на тосевитов своей не-империи.

Когда переводчик заговорил снова, его голос приобрел лихорадочные интонации Гитлера:

– Я снова повторяю, мы отомстим! За каждую бомбу, которую сбросят на нас самцы, ответим шестью, десятью, сотнями бомб. Мы их уничтожим, на Тосев-3 вообще не останется ни одного самца. Они осмелились выступить против расы господ, и их ждет поражение! – Переводчик еще раз выразительно кашлянул, а потом добавил:

– Абсурдное и полное тщеславия заявление вновь встречено аплодисментами.

Атвар выключил приемник, передававший речь тосевитского не-императора.

– Ну, и что ты об этом думаешь? – спросил он у Кирела.

– Уничтожение Мюнхена не напугало дойчевитов, – ответил Кирел. – Я считаю, что нам не повезло.

– Да, мы потерпели неудачу, – сказал Атвар, добавив утвердительное покашливание. Иногда сдержанная манера речи Кирела оказывалась очень к месту. – А что ты скажешь относительно угрозы Гитлера отвечать бомбой на бомбу?

– Я считаю, благородный адмирал, что он сдержит свое слово, если у него будет такая возможность, – ответил Кирел. – А поскольку анализ показывает, что они научились производить обогащенный плутоний… – Он замолчал.

– Получается, что у него такая возможность есть или скоро будет, – мрачно продолжил мысль своего заместителя Атвар. – Я пришел к аналогичному выводу. И еще я заметил, что эта война становится все более трудной.

Остолоп Дэниелс открыл фляжку и налил в чашку янтарную жидкость, затем, прежде чем выпить, торжественно поднял чашку.

– Будем здоровы, мисс Уиллард, – сказал он и залпом осушил чашку с виски.

– Потрясающая штука, не так ли, лейтенант? – спросил сержант Малдун, у которого имелась собственная фляга с виски. – Выпить в доме самой Фрэнсис Элизабет Уиллард[41]. – Он сделал хороший глоток виски. – Леди из НЖХСТ, должно быть, вертятся в своих могилах.

– Еще совсем мальчишкой я знал многих женщин из Христианского союза трезвости, дома, в Миссисипи, – заметил Остолоп. – И уже тогда понял: все, против чего возражают вредные старые зануды, наверняка мне подходит. И знаешь, что оказалось? Я не ошибся.

– Черт побери, совершенно согласен, – заявил Малдун, делая добрый глоток виски.

– Но я выбрал этот дом совсем по другой причине, – сказал Дэниелс.

Герман Малдун расхохотался.

– Я знаю, почему вы его выбрали, лейтенант: он еще не развалился на части.

– Вечно ты насмешничаешь.

Даже здесь, в Эванстоне, к северу от Чикаго, разрушения были весьма значительными. Студенческий городок северо-западного университета практически перестал существовать. Завод по очистке воды превратился в руины. Возможно, виски сделало свое дело – хотя он выпил совсем немного, – но Дэниелс неожиданно выпалил:

– Проклятье, зачем мы отступили в Эванстон? Нам следовало продолжать сражаться с ящерами в Чикаго.

– Скажите мне что-нибудь новенькое, лейтенант, – проворчал Малдун. – Но раз уж мы здесь, почему бы не посидеть возле уютного огня, словно парочка тараканов, пригревшаяся на ковре.

Камин в гостиной дома Уиллард все еще прекрасно работал, ну а дров теперь хватало. На стене висела табличка с посвящением мисс Анне Гордон, многолетней спутнице Фрэнсис Уиллард, которая также занимала пост председательницы НЖХСТ. «Интересно, – подумал Остолоп, – что значит многолетняя спутница?» Погибшая Люси Поттер объяснила ему, что даже если его подозрения истинны, у него нет права считать такую жизнь шокирующей и греховной.

– Знаешь, что я тебе скажу, – задумчиво проговорил Дэниелс. – Когда начинаешь воевать, ты подвергаешь опасности не только свое тело. Все, что ты знал и передумал, влезает в окоп вместе с тобой, а некоторая часть умирает, даже если тебе самому удается уцелеть.

– Ну, это сложновато для меня, лейтенант, – признался Малдун. – Я всего лишь тупой сержант и ничего больше. Пусть думают офицеры вроде вас. – И он рассмеялся, показывая, что Остолопу не стоит принимать его слова всерьез. – Полагаю, нам не помешало бы еще выпить.

– Я бы с удовольствием, – ответил Дэниелс. – Но если я хочу и дальше управлять взводом дикарей, мне пора остановиться.

Позднее он часто спрашивал у себя: может быть, Бог его услышал? Яркий желто-белый свет вспыхнул в выходящем на юг окне гостиной, и длинная тень Дэниелса упала на заднюю стену, на которой висела табличка. Остолоп почему-то вспомнил вспышку фотоаппарата. Однако она сразу же гаснет, а сейчас ослепительный свет сиял в окне несколько секунд, хотя постепенно и он начал тускнеть, становясь красным.

Земля содрогнулась у Дэниелса под ногами, от неожиданности он вскрикнул и тут же услышал звук далекого взрыва, словно в сотне ярдов разорвался тяжелый артиллерийский снаряд. Осколки стекол в окнах гостиной посыпались на пол. К счастью, ни один из них не задел ни Дэниелса, ни Малдуна.

– Проклятье, что происходит? – вскричал сержант. – Ну и грохот, никогда ничего похожего не слышал, а у меня, уж можете не сомневаться, по этой части опыт имеется. Может быть, у кого-то взлетел на воздух склад с боеприпасами? Надеюсь, у них, а не у нас.

– Да. – Остолоп подошел к окну и выглянул наружу. Через мгновение к нему присоединился Малдун. Потом, едва слышно и даже с некоторым благоговением, Остолоп прошептал: – Проклятье!..

Голова Малдуна дернулась, казалось, он потерял дар речи.

Остолоп видел множество взрывов и их последствия. У него на глазах взлетел на воздух ящик со снарядами – на месте взрыва не осталось ровным счетом ничего. Но такого ему видеть не приходилось.