Заговор - Денис Старый
Другой офицер, прежде не раз обойдённый наградами, рассчитывал получить место при дворе, желательно такое, где не требовалось ежедневно рисковать собственной шкурой. Третий думал о денежных долгах, которые новый государь, несомненно, должен был помочь погасить людям, столь самоотверженно содействовавшим его восшествию на престол.
Он тут не по идеологическим причинам, и даже не потому, что убитый император требовал службы, но карал за воровство. Карточный стол привёл его сюда, долги чести, что нельзя не покрыть, хотя бы и ценою чьей-то жизни. И частью он это уже сделал. Некоторые, кому он проигрался, списали долг за то, что офицер примет участие в заговоре. Были и деньги, крохи из которых достались многим участникам заговора. Но и этого было мало.
Стоит погнуть спину, если потом жизнь наладится.
И вот эти-то люди, такие разные, стояли теперь на коленях перед перепуганным молодым человеком и в умах своих делили будущие милости. Чины, ордена, поместья, должности, придворные звания — всё представлялось почти осязаемым. Некоторые даже успели прикинуть, кого из нынешних сановников следует немедленно отправить в отставку, чтобы освободить наиболее привлекательные места. И только изредка чей-нибудь взгляд невольно обращался к двери, за которой ожидал в молчании мрачный замок, ещё недавно принадлежавший совершенно другому государю.
Леонтий Леонтьевич Беннигсен держался несколько в стороне. Он не суетился, не пытался первым произнести поздравления и вообще выглядел значительно спокойнее многих товарищей. Впрочем, спокойствие его объяснялось не отсутствием честолюбия. Беннигсен рассчитывал получить куда больше, чем очередной орден или несколько деревень с крепостными.
Он видел себя, ни много ни мало, во главе русской армии. Не сразу, разумеется. Сначала следовало получить соответствующий чин, укрепить положение при новом дворе, доказать свою незаменимость. Но нынешняя ночь открывала перед ним возможности, о которых ещё вчера приходилось только мечтать. Он был одним из тех, кто решился действовать, когда остальные предпочитали только разговаривать. И подобную заслугу новый государь, если только обладал хоть каплей здравого смысла, должен был оценить по достоинству.
Беннигсен внимательно посмотрел на Александра. Молодой император вызывал у него в этот день скорее раздражение, чем сочувствие. Не потому, что оплакивал отца, — подобное было вполне понятно. Но государь, неспособный овладеть собой в решительную минуту, рискует оказаться игрушкой в руках тех, кто сумеет говорить громче и действовать быстрее. Впрочем, именно это обстоятельство могло оказаться весьма полезным для человека, намеревавшегося сделать большую военную карьеру.
Александр же смотрел на коленопреклонённых офицеров и испытывал почти физическое отвращение. Однако на лице молодого человека, становящегося Императором, теперь видны были только смущение и признательность. Великий актер должен был принять Престол.
«Поднимайтесь, господа. Я всё запомню. Каждое лицо, каждое слово. Но пока вы об этом не узнаете», — подумал он.
Он заставил себя улыбнуться. Улыбка вышла слабой, печальной, но именно такой, какую и следовало ожидать от потрясённого смертью отца молодого государя.
— Встаньте, господа, — произнёс Александр, протягивая руку. — Прошу вас. Я благодарен за вашу преданность России. Но не требуйте от меня, чтобы я в одну минуту забыл о случившемся.
Офицеры начали подниматься. Некоторые уже улыбались, полагая, что дело, наконец, завершилось благополучно. Александр заметил эти улыбки и почувствовал новый приступ злости. Однако внешне остался совершенно спокоен. Он даже кивнул одному из присутствующих, а другому позволил приблизиться и почтительно поцеловать руку.
«Вот так. Именно так. Пусть думают, что я поверил. Пусть считают меня слабым. Слабого не станут убивать, пока он послушен.»
Но был ли он сильным?
— Я исполню свой долг, — произнёс Александр несколько громче, чтобы каждому из клятвопреступников было слышно. — Если Провидению угодно возложить на меня эту ношу, я не стану уклоняться.
Пален удовлетворённо кивнул.
— Вот слова государя, достойного России.
«И твоего послушного ставленника, граф?»— подумал Александр. — «Нет уж. Одного императора вы сегодня убили. Второго вам так легко не получить.»
Но вслух снова произнёс совсем другое:
— Я полагаюсь на вашу помощь, граф. На вашу опытность и преданность.
Пален едва заметно выпрямился. Эти слова были именно тем, что он хотел услышать. В его глазах мелькнуло удовлетворение, которое Александр успел заметить и правильно истолковать.
«Поверил. Уже делит власть.»
Однако радость Палена оказалась недолгой. Александр вновь побледнел, когда из коридора донёслись шум сапог и бряцание оружия. Он резко повернул голову, словно ожидал увидеть вооружённых людей, пришедших за ним. На мгновение маска спокойствия слетела с его лица, обнажив прежний ужас.
— Кто там? — спросил он, почти задыхаясь. — Кто идёт?
— Гвардия, ваше величество, — ответил Пален. — Ваши верные войска.
«Верные… Кому?»
Александр с трудом удержался от горькой усмешки.
— Я хочу видеть мать, — вдруг произнёс он. — Где государыня императрица? Она знает? Ей сообщили?
— С государыней всё будет устроено, — уклончиво ответил Пален. — Но прежде вам необходимо показаться войскам. Они есть оплот порядка и правильности случившегося.
— Она ещё ничего не знает… — Александр снова начал волноваться. — Господи, что она подумает обо мне? Что я скажу ей? Ведь она решит, что это я… Что я приказал…
Он не договорил. Лицо его исказилось, и несколько мгновений собравшимся казалось, что сейчас начнётся новая истерика. Но Александр неожиданно замолчал, опустил голову и крепко сжал кулаки. Ему стоило огромного труда заставить себя не разрыдаться снова.
«Не сейчас. Только не перед ними», — подумал Александр.
Пален приблизился почти вплотную.
— Ваше величество, опомнитесь. Люди, стоящие здесь, уже связали свои судьбы с вашей. Они не могут отступить. И вы тоже. Если сейчас откажетесь выйти к войскам, последствия могут оказаться такими, что нынешняя ночь покажется лишь началом бедствий.
Александр поднял на него глаза. В этих словах не было прямой угрозы, но смысл оказался настолько очевидным, что молодого человека будто бы прохватило холодом. Он посмотрел на Беннигсена, на остальных офицеров, на неподвижное лицо Палена и вдруг понял, что находится среди людей, которым уже нечего терять.
«Они и меня убьют» — мысль была страшной, но теперь он не позволил ей отразиться на лице.
— Хорошо, граф, — тихо произнёс Александр. — Я выйду.
— Громче, ваше величество, — потребовал Пален.
Александр на мгновение стиснул зубы. Ему указывали, словно школяру. Уже сейчас русскому самодержцу указывали и позволяли себе такие вольности, терпеть которые было бесчестием. Но он стерпел.
— Я выйду, — повторил он твёрже. — Но прошу вас помнить: я никогда не желал смерти отца.
Пален чуть склонил голову.
— Разумеется, ваше величество.
«Лжёшь. И знаешь,