Чужая реальность - Валерий Головко

— И что было дальше? Вы встретились с Зосимовым?

Лёха вздохнул и отвёл взгляд.

— Нет. Когда мы, наконец, добрались до 1961-го, оказалось, что… всё не так просто. Реальность уже изменилась. Там, куда мы попали, Зосимов либо не существовал, либо… его уже не было в живых.

— То есть аппарат не помог вам исправить прошлое?

— Нет. Мы не смогли его найти.

— А почему?

— Понимаешь… Когда они начали свои эксперименты, скорее всего у них произошёл тот самый коллапс, — конец света, и их реальность переместилась в пространстве и поменялась местами с какой-то другой реальностью.

— Но куда она могла деться? Разве нельзя это вычислить?

Лёха пожал плечами.

— Представь себе гигантскую спираль — как пружина, только бесконечно длинная. Каждый её виток — это уровень реальностей, а каждая точка на витке — отдельная вселенная. Наша реальность, скажем, находится на первом витке, в ячейке номер пятнадцать.

Мы можем перемещаться вдоль своего витка — в ячейку шестнадцать, семнадцать, восемнадцать… или назад: четырнадцать, тринадцать. Но стоит нам серьёзно изменить судьбу своей реальности — и она скатывается на другой виток. Может, на десятый, в ячейку сто тридцать. Чем сильнее изменения, тем дальше прыжок: на сотый виток, тысячный…

Реальность Зосимова после коллапса могла оказаться где угодно — даже на миллионном витке в триллионной ячейке!

— А если предположить, что мы всё-таки вычислим, где она…

— Вот тут самое сложное, — перебил Лёха. — Допустим, мы знаем: реальность Зосимова — миллионный виток, триллионная ячейка. Чтобы туда добраться, нужно сделать миллионы последовательных переходов. Это как идти пешком до соседней галактики — теоретически возможно, а практически — нереально.

— И что тогда делать?

Лёха тяжело вздохнул.

— Не знаю. Решили привлечь нового человека — такого, которого реальность воспринимает как своего. Может, с его помощью она всё исправит.

— Ты про меня? — спросил я.

— Ну, да…

Наступила пауза.

— В принципе, можно всё не исправлять, а бросить этот мир и начать заново в другом, — продолжил Лёха. — Но… как же друзья, родные, невинные люди? Бросить их — как- то не по-человечески.

— Поэтому вы выбрали другой вариант?

— Да. Поймать Виктора и уничтожить аппараты.

— А почему вы этот прибор не уничтожили?

— Видишь ли, наверное, нам придётся гоняться за ним по всем реальностям.

— Да, сложно выходит! А можно посмотреть на прибор? — Спросил я.

Лёха наклонился к сумке, вытащил из неё аппарат и поставил его на стол.

Как и с листом, я ощутил волнение. Взяв его в руки, я осмотрел его со всех сторон.

Обычная грубая жестяная коробка серого цвета. Никогда бы не подумал, что это серьёзный аппарат. Сверху большое табло, почти на всю коробку, на старых газоразрядных индикаторах. На одном боку — большой выключатель, а на противоположном боку, — большой кулачковый переключатель, и надписи по обе стороны переключателя, — "вперёд", и "назад". На задней стенке аппарата в левом верхнем углу был разъём для зарядки аккумулятора, а в правом нижнем углу была алюминиевая планка, которая крепилась к стенке аппарата заклёпками. На ней красовалась надпись: "Сделано в СССР", и ниже на планке был нанесён номер: "СИ: № 75ПВ".

— Сделано в СССР, — прочитал я вслух. — А что такое "ПВ"? Пространство — время?

— Наверное. Не знаю… Сегодня до конца дня я покажу тебе, как работает прибор и как происходит перемещение.

Лёха продолжал:

— Смысл такой: аппарат отсчитывает десять сигналов и те предметы и люди, которые после сигнала отделяются от поверхности десять раз, он берёт в захват, радиусом, примерно, три метра, потом открывает пространство и переносит вместе с тем, что он с собой захватил, — то есть с нами.

— А в какое место реальности?

— Примерно в те же земные координаты, откуда был сделан переход. Погрешность небольшая — сантиметр два, не больше.

Лёха берёт аппарат.

— Ну, поехали.

Он подошёл на то место, где ещё недавно делал переход, и поставил аппарат на пол. Я встал из- за стола и подошёл к Лёхе.

— Прыжок делать только по моей команде "прыжок", — инструктировал меня Лёха. — Если что-то пошло не так — допустим, ты случайно за что-то схватился или открыл глаза, — ничего страшного. Нужно просто сказать. Мы останавливаем переход и начинаем всё с начала.

Я кивнул головой:

— Понял.

Лёха нагнулся и включил аппарат. Послышалось гудение.

— Закрыть глаза!

Я послушно закрыл глаза. Сердце от волнения стучало как сумасшедшее.

— Приготовиться... Десять!

Пи! — прозвучал первый сигнал аппарата.

— Прыжок!

Я вместе с Лёхой подпрыгнул на месте.

Дальше всё по инструкции, — девять, — прыжок, восемь, семь, и так до единицы...

— Один!

Пи! — прозвучал последний сигнал аппарата.

— Прыжок.

Я подпрыгнул последний раз... Никакого грома и молнии, всё как обычно.

— Можно открывать глаза? — Спросил я.

— Да.

Я открыл глаза. Моя комната была обычной. Только, слегка не убрана, и на столе была куча грязной посуды и недоеденный борщ.

— Ух, ты! — Вырвалось у меня радостно, словно у ребёнка, который получил красивую игрушку.

Я подошёл к двери, открыл её и вышел с Лёхой на улицу.

Всё то же самое. Такой же дом, такой же двор, как будто мы никуда не перемещались.

— Вадик, ты сегодня не на работе? — Услышал я голос матери.

Я повернул голову вправо. Возле своего домика стояла мать. Моя обычная мама. Ничем не отличавшаяся от той, что была в моей реальности.

— Нет.

Я улыбнулся. Это было так интересно.

— А ты Эдика не видел?

— Брата?

— Ну, а кого ещё?!

— Нет, не видел, сказал я, всё так же улыбаясь.

— Пошли, — сказал Лёха.

Мы зашли обратно в комнату.

— А если другой я из этой реальности, неожиданно вернусь в свою комнату?

— Вообще он на работе, но может и такое быть.

А разве он не с вами, ищет Виктора?

— Нет. Наша реальность уже отличается от этой, — самой ближней. Если бы Виктор и Николай не изменили её, то наша реальность была бы почти как эта.

Лёха щёлкнул рычажок на аппарате в сторону "назад".

— Всё! Перемещаемся назад!

Он опять включил аппарат. Всё прошло в точности до наоборот. Мы так же закрыли глаза и подпрыгнули десять раз. Когда всё закончилось, я открыл глаза. На столе стоял чайник и две пустых чашки от выпитого кофе. Я в очередной раз как ребёнок обрадовался:

— Ух, ты! Вот это, да! Как интересно!

— Да, только, к сожалению, этот интерес очень дорого стоит всем, — философски подытожил Лёха...

— Понятно, — сказал я. — Какие у нас планы?

— Ну, в общем, когда было решено уничтожить аппараты, мы продолжили слежку за квартирой, в которую