Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха

В землянке тускло чадила керосиновая лампа. Лебедев склонился над затертой картой. Белый хмуро курил у опорного столба, рядом на лавке уже сидел Тарасов.

— Их радист успел отстучать квадрат перед смертью, — коротко доложил я, опускаясь на скрипучий чурбак и вытягивая гудящую ногу. Костыль прислонил к стене.

Лебедев тут же сгреб журнал, быстро пробежал глазами по колонкам шифров и мрачно кивнул.

Особист помолчал, потом окинул нас суровым взглядом. Достал кисет, неторопливо свернул самокрутку. Чиркнула спичка, на секунду резче обозначив жесткие морщины на лице.

— Значит, так, — голос Лебедева был спокоен и тверд. Он посмотрел на Тарасова, вводя его в курс дела: — Времени на раскачку не осталось. С тяжелыми на руках мы далеко не уйдем. Тарасов, отправляй связных. Всем соседним секретам и дальним заставам — немедленно сниматься и стягиваться сюда, в одну точку. Как и договаривались, превращаем лагерь в укрепрайон. Начинаем прямо сейчас.

— С одними гранатами против брони? — тихо спросил я. Опыт прошлых жизней кричал мне, что это самоубийство. — Зенитки по всему периметру не растащишь, а у них танкетки. Встанут на твердом грунте вне зоны броска — и просто раскатают нас из пулеметов.

Вместо ответа Лебедев достал из гимнастерки сложенный тетрадный листок.

— Москва пришлет посылку. Завтра ночью пойдет транспортник. Сбросят ПТРД и тол.

Он развернул расшифровку и ткнул прокуренным пальцем в карту:

— Условие одно. Ровно в два часа ночи на этой точке мы должны выложить сигнальные костры в форме буквы «Т». Ошибиться нельзя…

Снаружи, прямо за бревенчатой стеной землянки, у самого вентиляционного оконца хрустнула ветка. Следом раздался торопливый, шуршащий звук осыпающейся земли, словно кто-то резко отшатнулся от стены.

Я напрягся, рука сама легла на рукоять автомата. Тарасов бесшумно скользнул к выходу и рывком откинул тяжелый полог. Никого. Только небрежно брошенная охапка хвороста валялась у самой стены.

— Видать, собаки ваши бегают, — хмуро бросил Тарасов, возвращаясь на место.

Но напряжение в воздухе уже повисло. Я переглянулся с Лебедевым — тот недоверчиво прищурился. Какие к черту собаки?

— Ладно, ближе к делу, — я инстинктивно понизил голос почти до шепота. — Времени в обрез. Если сбросят грузовые контейнеры, в руках эту тяжесть по бурелому мы не утащим.

— Группу к квадрату высадки поведу я, — решительно заявил Белый. — Возьму с собой двенадцать человек, самых крепких.

— Подготовим носилки из жердей и плащ-палаток, — добавил я, прикидывая логистику. — Веревок надо собрать по максимуму. Лес густой, волоком там ничего не протащить, придется всё на плечах переть.

Лебедев медленно поднял голову и смерил меня долгим, тяжелым взглядом. В его прищуре читалось откровенное подозрение. И я конечно понимал почему. Моя юная морда никак не вязалась с той уверенной хваткой и холодной расчетливостью, с которой я сейчас рассуждал. Но вслух особист ничего не сказал, лишь желваки скрипнули на скулах.

— Костры, — холодно вставил Лебедев, ткнув карандашом в квадрат высадки. — Разводить только в глубоких ямах. Чтобы с неба летчик видел чисто, а по земле свет не стлался. Иначе любой немецкий патруль срисует зарево за пять километров. Секреты выставим полукольцом, метрах в трехстах от точки.

— Принимаем груз, тут же гасим огонь, — подхватил Тарасов. — Ящики, если слишком тяжелые, вскрываем на месте, перегружаем в вещмешки. Пустую тару и парашюты топим в болотах.

— Обратно надо идти другой тропой и след путать лапником, — подытожил я. — Если фрицы услышат гул транспортника, у нас будет от силы полчаса до того, как они стянут туда зондеркоманду.

Утряся детали, мы вышли наружу.

— Белый! — Лебедев остановился и вполголоса, жестко бросил командиру. — Приглядывайте за своим Филиппком. А то сейчас суматоха начнется, как бы этот инвалид не испарился. Глаз с него не спускать, чтоб под ногами не путался и никуда не влез.

Я невольно поискал упыря взглядом. Нашелся он быстро — терся на краю лагеря возле поленницы, неловко собирая хворост. Рядом маячил молодой боец Лебедева, а чуть поодаль возился дед Макар. Вроде всё под контролем.

Лагерь тем временем уже гудел, готовясь к ночной работе: бойцы таскали ящики с патронами, рыли ячейки в сухой земле, рубили жерди для перекрытий и будущих носилок. Воздух звенел от коротких команд и лязга затворов. Суета нарастала.

Я тоже не сидел без дела — пристроился на поваленном стволе и принялся распутывать моток жесткой веревки, прикидывая, как лучше вязать лямки для тяжелого груза. Только-только разобрался с первым узлом…

Внезапно из-за деревьев выскочил дед Макар. Лицо старика было черным от сажи, он зло отплевывался и трехэтажно крыл матом, яростно протирая кулаками покрасневшие глаза. За ним, шатаясь и зажимая разбитую в кровь голову, плелся тот самый молодой боец Лебедева.

Я мгновенно подобрался, нутром почуяв, что стряслось, и бросил быстрый взгляд на край лагеря.

— Ушел! — хрипло гаркнул Макар, в сердцах сплюнув на землю. — Иуда… Ушел!

— Как ушел⁈ — рявкнул Белый, угрожающе шагнув к старику. — Вам же приказано было глаз с него не спускать! Как вы вдвоем его проморгали⁈

Лебедев отреагировал иначе. Он не проронил ни слова, лишь желваки хищно вздулись на скулах, а рука коротким, привычным движением легла на кобуру. Его холодный взгляд тут же принялся сканировать лагерь и кромку леса, оценивая обстановку.

— Да як за им углядишь, за иродом! — взвыл Макар, яростно растирая грязное лицо. — Ён же прикинился, шо дрова поднять не можа! Хлопец этот нагнулся пособить, а тот ему поленом в самую морду! З усяго маху!

— Так точно… — виновато прохрипел молодой боец, зажимая рану на голове. — Попросил помочь, сказал, руки не держат. Я только нагнулся, а он как крутанется… Сразу поленом. Я и поплыл.

— Я ж да яго сразу кинулся! — старик снова от души выругался, сверкая красными, воспаленными глазами. — А эта падла земли с костра сгреб, с золой разом — да мне прям у вочи швырнул! Пока я проморгался да матюкался, яго уже и след простыл! У кусты сиганул!

Я мысленно выругался. Выбрал же, гнида, идеальный момент! В лагере суета, сборы, все шумят. А секреты и внешние дозоры после нашей недавней кровавой вылазки были оголены до предела — людей и так не хватало. Вот он и проскользнул через дыру в периметре. И пазл в моей голове мгновенно сложился.

— Это он у штабной крутился, — произнес я, в упор глядя на особиста. — Хворост собирал, и, видимо, терся рядом всё то время, пока мы шифровку обсуждали. Значит, гнида, он всё слышал.

Лебедев побледнел. Для его железного, невозмутимого