Олег Измеров - Ревизор Империи

— Это точно… Но и рискованно.

— Вы боитесь риска? Странно, вы производили на меня иное впечатление.

— Я люблю расчетливый риск. Надо подумать. Тем более, не обижайтесь, но в этом деле я пока мало знаю вас, как компаньона, при всех прекрасных отзывах. Завтра я дам ответ.

— Виктор Сергеевич… — Ярчик встал и рассеянно похлопал себя по карманам, словно ища сигареты. — Завтра не получится. Бежать надо именно сегодня. Не могу все объяснить, но другого случая не будет.

— Ну, тогда это судьба. У меня принцип, я не могу сразу так…

— Жаль. Жаль… Простите, у вас можно закурить?

— Да, пожалуй…

Не успел Виктор моргнуть, как на него уже смотрел черный зрачок карманного семизарядного зауэра.

— Сударь, — тихо произнес Ярчик, не сводя с Виктора дула пистолета, — будьте благоразумны отдать мне свое оружие и патроны. Вы все равно не успеете его достать. Власть переменилась.

Виктор вздохнул и приподнял ладони вверх.

— Вы забыли сказать "медленно достаньте и положите", — сказал он, — и "не делайте резких движений".

— Рад, что имею дело с умным человеком, — ответил Ярчик, — я жду.

Виктор не спеша подошел к столику у окна, достал сперва из правой кобуры обоймы, затем из правой — браунинг, положил на стол, и, повернувшись отошел к кровати.

— Я искренне сожалею, — сказал Ярчик, забирая обоймы, — но ваша нерешительность погубила бы нас обоих, и Анни тоже. Я вынужден это сделать. Потом вы поймете, что для вас это лучший выход, но можете не благодарить.

— Господи, как в плохом детективе. Мы уже не партнеры? Кстати, мадемуазель прекрасно сложена и темпераментна.

— Искренне рад, — безразлично проронил Ярчик. Он вынул обойму из браунинга, взял левой рукой, и начал выщелкивать из нее патроны по одному себе в карман, считая полушепотом — "Раз… два… три… четыре… пять… шесть…"

— Все честно… — закончил он; Виктор услышал за спиной щелчок возвращенного магазина и приглушенный стук. — Можете опустить руки и повернуться. Возвращаю вам вашу собственность — все‑таки она прилично стоит.

Виктор обернулся. Его браунинг лежал на столе.

— Просто потрясающее благородство… — он подошел к столу, взял оружие и, не спеша, вернул его в кобуру под мышку.

— Я дворянин, — произнес Ярчик, пряча зауэр во внутренний карман. — Патроны верну позже. Пожалуйста, отоприте дверь. Не хотелось бы злоупотреблять преимуществом.

"Как же его бдительность усыпить?"

— Ну что ж, вы помогли сделать выбор, — улыбнулся Виктор. — Скажите, а гидроплан я там смогу купить? Там же озеро.

— Это обсудим потом, — сухо ответил Ярчик. — Открывайте дверь.

"Не прокатило. Будем ждать момента."

Он спокойно подошел к двери и поднял руку к щеколде.

— Не нужно, — услышал он за спиной голос Веристова. — Господин барон, будьте благоразумны, теперь вы не успеете. Власть опять меняется.

Виктор осторожно повернул голову, и заметил, что Ярчик поднимает руки, а из открытой двери шкафа спускается Веристов. В руках начальника охранки, словно бластер в фантастическом романе, сверкнул автоматик, похожий на "Аграм" — хромированный, как елочная игрушка, с изящными черными рукоятками из эбонита, коротким магазином патронов на двадцать, и круглым цилиндром глушака на стволе.

"…Прошу вас, всегда помните, что можете рассчитывать на мою помощь…"

— Засада, — криво усмехнулся Ярчик. — Вы оба делаете роковую ошибку. Предлагаю расстаться друзьями.

— Барон, станьте к печке и положите на нее руки, мне надо их видеть. Виктор Сергеевич, подойдите к окну и посмотрите, не видно ли там приятелей барона и экипажа.

Виктор осторожно подошел сбоку, обогнув столик, и, чуть отодвинув угол шторы. Выглянул наружу.

— Нет, экипажей не…

В комнате послышался глухой удар и грохот. Обернувшийся Виктор увидел, как на кровати сползает за подушки выбитый из рук автомат, а Ярчик душит поваленного на пол Веристова, оседлав его сверху.

— Hilfe!!! — заорал Ярчик.

Едва Виктор успел сделать пару шагов в их сторону, выхватывая браунинг из кобуры, как рама окна вылетела с треском и звоном; по полу разлетелись осколки толстого оконного стекла и упавшего со стола зеркала. В коридоре послышался топот; кто‑то ударил плечом в дверь, но массивная защелка выдержала. Развернувшись к окну, Виктор увидел в проеме фигуру мужчины; левой рукой он держался снаружи за наличник, чтобы не упасть с пошатнувшегося столика, а правой, в которой был зажат карманный офицерский маузер, он пытался стянуть с лица упавшую штору — палка от гардины свалилась ему за спину.

Думать было некогда. Виктор щелкнул предохранителем, вытянул руку в сторону тела, обмотанного шторой, и нажал на спусковой крючок.

Белая вспышка озарила комнату, грохот выстрела, отраженный стенами, ударил по ушам. Фигуру под сорванной шторой отбросило назад, в проем окна; тело падало наружу без криков и стонов, и лишь треск разрываемой ткани занавески, зацепившейся за кусок сломанной рамы, и хруст дощатой оградки палисадника указали на его судьбу.

— Грабют! Помогите! Грабют! — приглушенный крик Безносюк раздался откуда‑то с первого этажа.

В тот же момент в дверь ударили топором, и желтая щепка проломленной филенки отскочила к ногам Виктора. Он рванулся к кровати, давя по пути валяющиеся на полу осколки стекла, бросил на покрывало ставший ненужным браунинг, и дотянулся до деревянной рукоятки автомата, еще хранившего тепло чужой руки. Ручка затвора оказалась слева, вместо предохранителя у этой примитивной машины был просто вырез на крышке ствольной коробки; лишь падение на мягкие подушки уберегло всех от случайного выстрела. Левой рукой Виктор дернул ручку на себя; сухой треск двери, доносившийся за спиной, не оставлял времени на то, чтобы подробней рассмотреть конструкцию.

Перехватив переднюю рукоять, он развернулся к двери. Филенка уже была проломлена и через щербину на месте высаженной доски к щеколде тянулась чья‑то рука с засученной по локоть рубашкой. Виктор коротко нажал на спуск — не целясь, ведя дулом поперек двери; автомат выплюнул очередь, и ствол подкинуло выше. Кто‑то дико, по — животному, заверещал там, за дверью, середину которой наискось разметили пулевые дырки; рука скрылась из пролома. Виктор понял, что оттуда будут стрелять и полоснул второй — длинной, справа налево, взяв пониже; пули прошили дверь и тонкие, в одну доску, перегородки. Крик оборвался.