Георгий Юленков - Степной рассвет
— А вы, Михал Моисеевич, на тот самый месяц введите для сотрудников этих КБ «казарменное положение», в связи с напряженной международной обстановкой в мире и особенно на Дальнем Востоке.
— Думаете, мне это разрешат?
— Обратитесь прямо к товарищу Сталину. Думаю, он вас поддержит. А сам я могу поделиться своим личным опытом. В нашем наркомате этот метод дает очень хорошие результаты. Ну, а тем конструкторам, кто не захочет, быстро настроиться на работу… Вы ведь можете и продлить их «казарменное положение».
«Все продумал, жук-навозник. Да и Хозяина уже, небось, убедил. Без этого он бы таким спокойным не был. А вообще-то пусть его… Кабы еще не застрял у него в горле этот кусище. Пусть давится».
— Гм. Ладно, я подумаю над этим. Вот только товарищу Сталину может не понравиться объединение Яковлева с другими КБ. А кого вы в первую очередь хотите переключить на ваши новые темы?
— Безусловно, первым пойдет КБ Сухого, он ведь и так по самые уши в теме. БОКовские Чижевский и Черановский тоже уже начали работать по нашим проектам. Москалева нам недавно отдал ГУАП. ХАИ мы забираем в полном составе. Из МАИ забираем группу Грушина. Их проект машины с носовым колесом для нас сейчас словно манна небесная. Этими материалами с НКАП обязательно поделимся. Ну и остались КБ Бисновата, КБ Болховитинова, и КБ Боровкова с Флоровым. Этих нужно переключать прямо сейчас. Идеи у них были интересные, но, по мнению экспертов, выжать их них сильно больше, чем уже достигнуто в короткие сроки не выйдет. А война ведь уже не за горами. Зато их участие в нашем направлении даст им возможность попробовать свои силы на самом острие авиационной науки. А стране это даст шанс серьезно обогнать Запад. Даже если наши конструкторы не успеют к началу войны запустить свои прототипы в серию, все равно СССР на этом время выиграет и наших зарубежных противников обойдёт.
— Вы так уверенно об этом говорите, словно бы уже знаете, чего там такого успели достичь наши противники…
— Поверьте, для моих слов есть серьезные основания. Своих «умников» из ЦКБ-29 мы ведь тоже всеми силами ускоряем. Времени, действительно мало, и нельзя нам сейчас разбрасываться.
— Меня радует уже то, что вы хотя бы, ни КБ Ильюшина, ни Таирова, ни КБ Микояна с Гуревичем, ни КБ Лавочкина с Горбуновым и Гудковым не трогаете. Наверное, в силу высокой готовности их конструкций.
— Мы их ПОКА не трогаем. Вот когда их прототипы выйдут на госиспытания… Тогда я снова попрошу вас поделиться с нами людьми. Вот тогда будем раскрывать нераскрытые таланты и из этих КБ. А взамен, я под подписку о неразглашении верну в НКАП часть специалистов, которые окажутся неспособными работать по новым темам.
— Хорошо. Будь, по-вашему. Я через неделю подготовлю вам списки передаваемых в ваше новое управление специалистов и производственных мощностей. И письмо в ЦК о целесообразности объединения близких проектов я тоже напишу. Только я прошу вашей поддержки по последнему вопросу. Там совершенно точно без боя пройти не удастся, хотя серьезный смысл в этом, наверное, есть. Хотя бы по части экономии денег и в плане обмена опытом. Ну как договорились?
— Договорились Михал Моисеевич. Нам с вами, как двум наркомам, всегда нужно договариваться и друг друга поддерживать. Мы ведь одно большое дело делаем…
Берия покинул кабинет наркома авиапромышленности, и ослабил галстук. Расслабляться было рано, но очередное «прирастание» его ведомства было уже не за горами. Впрочем, кроме расширения власти в ближайшем будущем маячил непочатый край работы. Теперь главным становилась четкая организация этого авиационно-ракетного «бедлама». А на очереди было продавливание в верхах решения о создании отдельного авиационного рода войск…
/Черновой вариант продолжения от 27.01.2013/
***
«Как же вы так, ребята? Знаю, что нет глупее этого вопроса. И все же, как я надеялась, что этого не случится. Понимаю, что война есть война. Но ведь наша особая эскадрилья до этого дня не теряла погибшими пилотов. Почему ж теперь?! А теперь у нас эскадрилья стала полком. Полком, который сразу недосчитался четверых. Да, вылет был тяжелый. Да, попали под сосредоточенный удар. Да, из старого состава потеряли одного Симончука. Веселый был белорус. И все-таки, как же так? Может, мы плохо учились? А? Может я где-то не доработала? И Кольчугин на плацдарме погиб. Эх, такой был замечательный дядька! Как же так? Может, зря я на плацдарме не осталась? Э-эх!».
Самоедство начлета прервал начальник охраны, прислав посыльного. Полынкин был сама любезность. Усадил за стол, своей рукой налил чаю. Заботливо спросил о здоровье, после чего предупредил о предстоящей встрече с кем-то из Москвы. Павла напряглась, перебирая всех, кто по ее душу мог прибыть из первопрестольной. Мысли путались, перескакивая с пятого на десятое. Собраться никак не удавалось. В тот момент, когда ей уже стало мерещиться, что сейчас ее столкнут с кем-то близко знакомым Павлу, и начнут ловить на нестыковках, дверь отворилась, и кабинет начальника охраны наполнился запахом «Красной Москвы» и громкими голосами гостей.
— Знакомьтесь, Павел Владимирович. Вот товарищи из НИИ ВВС за вашим трофеем прилетели.
— Синельников Алексей Викторович.
— Стефановский Петр Михайлович.
— Рад познакомиться, Колун Павел Владимирович.
— И мы рады… Павел Владимирович, а расскажете-ка нам, как вы этого «языка» захватили? Мы слышали, что вы для этого на лихом коне впереди атакующей цепи лично японскую оборону взломали, и целый японский штаб разнесли. Ну как, не обманули нас?
«Угу. Отыскался на мою голову юморист. Или это у испытателей «форс» такой, чужих пилотов задирать? Шиянов, правда, в отличие от вот этого «ероя» мог бы, наверное, уроки вежливости вести. А тут… Ты только глянь – прямо плакатный комсомолец мне, старой партийке, шпильки в трудовую мозоль вставлять пытается. Тебя бы, товарищ Синельников, на ту «окровавленную лярву» посадить, да между окопами по ямам заставить прыгать. А? Но агрессии вы от меня не дождетесь».
— Да, НПП с вами, Алексей Викторович, никого я в текущем сезоне не захватывал. Мало мне своих дел. Просто меня вот этой «восточной красавицей» за виртуозный «подводный пилотаж» прямо на поле боя наградили. Это ведь вы там у себя в институте бессмертные научные подвиги совершаете, а мы тут так – погулять вышли.
— Что, получил Леша?! Будешь теперь знать, как с монгольскими ветеранами шутить и задираться.
— Да, теперь я точно вижу, что Жора Шиянов, в вас не ошибся. На ваш острый язык, действительно, лучше не попадаться. Громов Михал Михалыч нам тоже про вас много чего рассказывал. Правда, больше по части ваших летных талантов.