Владимир Васильев - Дети дупликатора

Потом у босса возникли большие трудности, но среди уволенных ни Киргиза, ни Храпа не оказалось. Кое-как пережили тревожную зиму и у босса дела вроде бы пошли на лад—во всяком случае, прокуратура и менты перестали чуть ли не ежедневно наведываться в контору и принадлежащий Покатилову бар «Вотруба». Начальник охраны снова принялся организовывать прекратившиеся было вылазки в Зону. Нынешняя была второй после пустой и тревожной зимы. И примечательна она была тем, что в Зону во второй раз на памяти Киргиза пошел сам Покатилов.

Киргиз знал, что в прежние времена босс был авторитетным сталкером и, судя по всему, многих навыков за долгие годы не растерял. Но как и все люди возрастом около полтинника он успел пристраститься к комфорту, поэтому в команде с ним постоянно ходил Пашка-стюард. И палатку ребятам приходилось таскать модерновую, и тигелек, и даже джезву — в Зоне босс не менял укоренившихся привычек и кофе поглощал во впечатляющих количествах. Киргиз к этому относился ровно: в конце концов, босс за все это платит и всю шоблу вокруг себя неплохо кормит. Стало быть, имеет право.

Впрочем, если бы Киргиз думал иначе — вряд ли он задержался бы на месте охранника.

В общем, глядел Киргиз как Пашка споласкивает бергхоффоские кружки, как пакует тигелек, и ждал когда подтянутся остальные ребята. Не забывая поглядывать на заимку, в которой обосновались ученые. Чем-то они босса расстроили, Киргиз чувствовал это. Этот хлыщ, который приходил, больше некому.

Подтянулись Налим и Тучкин, потом Храп нарисовался, а последним, как всегда, маньяк-следопыт Оцеола. Стюард Пашка как раз закончил паковать свой скарб.

—В «100 рентген», — объявил Покатилов, вставая.

Охрана привычно выстроилась в походный ордер — впереди Оцеола, за ним Киргиз и Тучкин — Киргиз слева, ему удобнее было держать левый сектор, а левше- Тучкину правый. За стрелками Пашка, потом босс, за боссом Храп с палаткой и замыкающим — Налим, худой и шустрый, как ртуть, парень-универсал, совмещающий роли стрелка, следопыта и врача.

До бара было часа полтора-два ходу, как получится. В Зоне время — величина очень уж относительная и с расстояниями связана отнюдь не линейно. В целом день выдался спокойный, в воздухе ничего такого не висело напряженно-тревожного, как бывает перед выбросами, и зверье не бесновалось, как сразу после выбросов. Ордер резво топал по заросшему травой и редкими кустиками полю, только не по тропе, а метрах в десяти правее. Оцеола не любил ходить по тропам и на то у него имелось немало оснований.

Это только кажется, будто бы по тропе быстрее. Сто раз оно, может, и получится быстрее. А в сто первый обязательно нарвешься на сюрприз. Там, где часто ходят, самое то устроить засаду, это даже твари-мутанты понимают. И неважно, что тут места миллион раз хоженые,чем спокойнее места, тем меньше внимания им уделяют дилетанты.

Вскоре впереди-слева замаячил перелесок, жиденький и полупрозрачный, старший брат окрестных продуваемых всеми ветрами кустов. Киргиз подобрался и сосредоточился — так, чтобы если кто оттуда неожиданно попрет, стрельбу открыть в ту же секунду.

В сам лесок они соваться не собирались, должны были оставить его по левую руку, а как минуют-вдали уже и окраинные трущобы должны были просматриваться.

Лесок как раз был на траверзе, никто оттуда вроде бы не собирался выскакивать и бросаться в атаку, но вдруг оттуда донесся жутковатый протяжный звук, тоненький и сверлящий.

Оцеола даже запнулся и встал. Тут же, совершенно автоматически, замерли и все остальные.

—Это что за? — тихо буркнул Тучкин.

Оцеола сделал знак рукой — заткнись, мол. Потом обернулся и вопросительно поглядел на босса. Тот отрицательно качнул головой — стало быть, не знает что это. А уж босс-то много такого повидал, о чем нынче только легенды ходят.

«Двинули», — отсигналил Оцеола и пошел дальше, но теперь он повернул голову на пол-оборота налево. Киргиз тоже не зевал — приглядывался и винтовку держал наизготовку. Они прошли метров сорок, и тут из леска таки кто-то выскочил.

—Собака, — объявил Оцеола.

Бежала тварь именно к группе, в этом не было сомнений. Что-то в ее беге показалось Киргизу неправильным, но он не понял что именно, а гадать просто не пришло ему в голову.

—Снимаю, — объявил он, выдержал паузу в пару секунд и, поскольку возражений со стороны босса не последовало, выстрелил. Собака упала и одновременно в леске снова завыли.

Тучкин поморщился. На лесок он не смотрел, его делом было держать правый сектор. Он и держал. «Двинули»,—опять отсигналил Оцеола и ордер снова пришел в движение.

Неприятный звук повторялся еще дважды, прежде чем они миновали лесок и взяли курс на окраину трущоб. Больше из зарослей никто не показался, а звук, хоть и неприятный, сам по себе не страшен, поэтому охрана Покатилова не обращала на него внимания.

Никто также не собирался рассматривать убитую собаку — во-первых, она валялась в стороне от цели, а вовторых, на хрена дохлая собака охране и, тем более, боссу? Сама мысль подойти и рассмотреть ни у кого из группы не могла возникнуть по определению.

А зря. Потому что собака была не простая. Точнее, не совсем простая. Так-то это была совершенно обычная псина, не слепыш, а псевдособака, каких в Зоне без счету. Местами лохматая и с репьями, местами лысая, в меру грязная и все такое прочее. Но кроме всего прочего на темени псины имелось небольшое отверстие; шерсть вокруг него была перемазана засохшей кровью и сукровицей, а еще из отверстия высовывалось что-то вроде толстого белого червя.

Собака была мертва — пуля пробила ей грудь. Но червь в голове продолжал слабо шевелиться.

Охрана Покатилова всего этого, понятное дело, так и не увидела — ордер быстро уходил в направлении бара «100 рентген».

Тараненко приехал на следующий день, прямо с утра. Иван Сиверцев бессовестно дрых, хотя время уже перевалило за десять. Даже в расстроенных чувствах он не смог бездельничать, в ночь за работой засиделся, а обслуживать сенсоры на точках настала очередь Колюни Бортко. Звук вездеходных движков Сиверцева и разбудил.

Он приподнялся на койке и глянул на внутренний экран-обзорник—посреди плаца действительно раскорячился институтский вездеход, который в данный момент как раз разгружали бойцы из подвахты. Чуть в стороне общались Тараненко и Рахметян, кто-то незнакомый одиноко бродил по плацу и таращился то на башенку заимки, то на периметр, то на вездеход, а в курилке вообще собралось человек шесть.

В принципе, была бы возможность—Ваня еще поспал бы. Но сейчас решил, что надо уже и вставать. Он мог сколько угодно злиться на злую судьбу и самоуправство начальства, однако наглеть в открытую — себе дороже. Вылетишь вмиг, а таких денег как здесь в большом мире ни в жизнь не заработать.