Документальные книги читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 154

Из книги Вулф Том "Электропрохладительный кислотный тест" — СПб.: Азбука-Терра, 1996.Текст оборван

В рубрике «Литературное наследие» — восторженная статья совсем молодого Поля Верлена (1844–1896) «Шарль Бодлер» в переводе с французского Елизаветы Аль-Фарадж.

В НОМЕРЕА. Гребенников, Г. Прашкевич — Юрьев деньЕсли в мире начинаются чудеса, это всегда к переменам. Юрьев день — это и есть перемены. Перемены в жизни людей, перемены в жизни целых стран, перемены в истории всего мира… К добру они ведут или к худу?Юрий Иванов- Ботанический садНам-то хорошо, у нас таланты на дороге не валяются. Впрочем, таланты разные бывают… А будет ли мир, где творческие личности составляют абсолютное большинство, столь же великодушен к изгоям от рождения, как мы великодушны к гениям? Всеобщее счастье творчества, насажденное с благими намерениями. Торжество прозорливой науки над слепым случаем рождения. Найдется ли место сказке в этом детерминированном мире?Антон Конышев — Воин: последний подвиг, или Сказ о простом человекеКогда всё вокруг рушится, когда Враг непобедим, потому что невидим и всесилен, когда нет надежды на будущее и не на что опереться в прошлом — что человеческого остаётся в человеке? Или правда, что все подвиги совершаются от отчаяния?Юлия Зонис — Гимн уходящимОтдаленное будущее. Планета Ямато. Мир, где сказка о славном прошлом стала повседневностью. Молодой принц Дайдзиро, второй в ряду наследования императорского престола, посвятил себя искусству создания иллюзий — ши-майне. Принца не волнуют государственные заботы, и жизнь его кажется безоблачной — вплоть до того момента, когда над планетой нависают тени чужих кораблей…Сергей Карлик — АктиваторСупермены бывают разные. Он — не гений, не герой, он обычный. Но обладает способностью заставлять людей принимать его точку зрения в любом вопросе. Однако в реальной жизни на любого супермена всегда найдется желающий стать его хозяином…Александр Голубев — Вторая фазаЕсли новый капитан не соблюдает морских традиций, если он чересчур высокомерен и придирчив, экипаж судна может задаться вопросом: с человеком ли они имеют дело?А также: Сплошное беззаконие - В статье анализируется работоспособность знаменитых азимовских Трех Законов РоботехникиЗловещее пламя XXI векаСуществовал ли гиперболоид инженера Гарина на самом деле?Опасность захвата мира страховыми компаниями

Рецензия на роман Станислава Гагарина «Мясной Бор».

Наталья Иванова – один из самых известных литературных критиков современной России. Постоянно печатает эссе о литературе в журналах России и Европы, ведет именную колонку на Интернет-портале «OpenSpace». Автор множества статей и десяти книг о современной русской прозе, а также монографий и телефильмов, посвященных Борису Пастернаку. Руководитель проектов «Премии Ивана Петровича Белкина» и «Русское чтение». Новую книгу Натальи Ивановой составили ее статьи, эссе и заметки о литературе и литературной жизни последних лет.

«…Во Франции, после революции и владычества Наполеона – событий, познакомивших ее с другими народами, вдруг произошла сильная реакция всему старому. Реакция эта с особенною силою выразилась в литературе. Франция разрушила капища кумиров своих, сбросила их статуи с пьедесталов и разбила их. Корнель, Расин, Буало, Мольер, Кребильон, потом Вольтер со всем энциклопедическим причетом – все это было ниспровергнуто, отринуто…»

«На предлагаемых вниманию читателя страницах мы делаем характеристику общей линии развития новейшей русской лирики. При этом мы отступаем от обычного критического приема: мы не даем галереи литературных портретов, не производим анализа отдельных поэтических дарований. Наша позиция иная – проследить историю господствовавших в области лирики за истекшие тридцать лет мотивов. …»

Предисловие к сборнику сочинений Н.С. Трубецкого, одного из видных деятелей евразийства начала XX века, посвященная разбору наследия этого историко-филосовского течения

Данная книга основана на критике воспоминаний бывшего начальника Службы связи Ставки Верховного Главнокомандующего в период Первой мировой войны полковника Б.Н. Сергеевского, изданных в 1969 году в Нью-Йорке, в которых тот пытается защитить генерала Алексеева и всю Ставку в целом от обвинений в заговоре против Николая II. Авторы книги, Георгий Петрович Апанасенко и Г. Богданов, в свою очередь доказывают, что «Государь пал жертвой измены, трусости и обмана».

«…Если мы сказали, что поэзия Кольцова относится к поэзии Пушкина, как родник, который поит деревню, относится к Волге, которая поит более чем половину России. – то поэзия Крылова, и в эстетическом и в национальном смысле, должна относиться к поэзии Пушкина, как река, пусть даже самая огромная, относится к морю, принимающему в свое необъятное лоно тысячи рек, и больших и малых. В поэзии Пушкина отразилась вся Русь, со всеми ее субстанциальными стихиями, все разнообразие, вся многосортность ее национального духа. Крылов выразил – и надо сказать, выразил широко и полно – одну только сторону русского духа – его здравый, практический смысл, его опытную житейскую мудрость, его простодушную и злую иронию…»

В своей рецензии на произведения Я. П. Полонского Добролюбов дает тонкий, проницательный анализ поэтической личности автора. Этот ход типичен для него как критика поэзии. За «неясными грезами» поэта он видит «оригинальную натуру» с присущей ей мягкостью, мечтательностью, романтическим мироощущением. В этом плане Добролюбов развивает ту линию, которая была намечена «Современником» по отношению к поэзии Полонского в рецензиях Некрасова и Дружинина. Однако если Дружинин ставил поэту в заслугу его «кротость» и «незлобливость», то Добролюбов, скрыто полемизируя со своим предшественником, оценивает поэзию Полонского с точки зрения требований современной общественной ситуации: «…нам теперь нужна энергия и страсть; мы и без того слишком кротки и незлобливы».

«…Кольцов до последнего времени не пользовался у нас такой известностью, какой можно бы желать для него и какой он заслуживает. Правда, некоторые из его песен распространяются в публике и возбуждают сочувствие благодаря тому, что они положены на музыку и могут быть петы в обществе, с аккомпанементом фортепьяно. Но это случайное знакомство с двумя-тремя песнями весьма немногих приводит к более близкому и серьезному изучению произведений поэта. До сих пор еще много можно встретить людей, которые знают и ценят Кольцова только как простолюдина-самоучку, выучившегося писать недурные стихи. Действительно, и это обстоятельство само по себе стоит того, чтобы обратить на него наше внимание…»

В однотомник И. Анненского, замечательного поэта, критика и переводчика, вошли лучшие его стихи, критические эссе и статьи, посвященные творчеству Пушкина, Лермонтова, Гоголя и других известных писателей, а также три статьи о Шекспире, Ибсене и Гейне.

Комментарий к произведениям, вошедшим в 12 том "Двенадцатитомного собрания сочинений Жюля Верна". В приложении: алфавитный указатель и оглавление.

русский религиозный философ, литературный критик и публицист

«Душенька» имела в свое время успех чрезвычайный, едва ли еще не высший, чем трагедии Сумарокова, комедии Фонвизина, оды Державина, «Россиада» Хераскова. Пастушеская свирель Богдановича очаровала слух современников сильнее труб и литавр эпических поэм и торжественных од; миртовый венок его был обольстительнее лавровых венков наших Гомеров и Пиндаров того времени. До появления в свет «Руслана и Людмилы» наша литература не представляет ничего похожего на такой блестящий триумф…»

Совершенно в ином ключе написана «Долина Создателя» (1954), где чувствуются традиции Киплинга, Хаггарда и Берроуза. Затерянная в глубине Азии страна, древняя цивилизация, отряд белых людей, нанятых одним из правителей долины Л'лан для каких-то таинственных целей… Сколько раз мы уже читали нечто подобное! Но Гамильтон и здесь нашел оригинальный сюжетный ход. Отталкиваясь от «Книги джунглей», он переосмыслил горделивый клич братства зверей и человека «Мы одной крови - ты и я!». Что, если разумные существа оказались (или посчитали, что оказались) не одной крови? Неужто рука какого-то полуцивилизованного Маугли потянется к кинжалу и он начнет делить вчерашнее братство на «наших» и «не наших»? Увы, все происшедшее вслед за этим в романе нам тоже хорошо и до боли знакомо…