Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская
Он открыл второй люк и шагнул из шлюза в общий зал. Сегодня здесь было удивительно тихо: ни красные гусеницы протосклепии, известные любительницы грибной настойки, ни черные жуки амфитоны, предпочитающие чистую кислоту, не спешили собраться в гостеприимном заведении дядюшки Хо, чтобы ублажить свои тела и души добрыми напитками и интересным разговором.
Сам хозяин, длинный, зеленый и на первый взгляд нескладный, заметил нового гостя еще на пороге и приветственно помахал ему щупальцем, приглашая к стойке. Трак не заставил себя упрашивать, быстро оприходовал первую дозу кислоты и вытер усы клешней.
— А что случилось, любезный Хо? Куда все подевались? — полюбопытствовал он. — Обычно в такое время у тебя не протолкнуться...
— Боюсь, это уже в прошлом, — скорбно ответил Хо. — Разве ты не слышал, какие беды у нас приключились?
— Какие еще беды? — искренне не понял Трак. — Прости, я давно здесь не был: странствовал по четвертому уровню. Может, что и упустил.
— Беды нам за грехи наши, — наставительно произнес Хо. — Протосклепии слишком много о себе воображать стали — вот и ниспослали им недород их любимой пыльцы. Потому и потянулись они куда-то в сторону первого уровня — кто живой остался, конечно.
— А амфитоны?
— О, эти на третий перебираются. А то в наших местах жукоедов расплодилось — просто ужас какой-то! Амфитонам тоже поделом: очень уж грубые стали. Но я-то, я почему страдаю?!
И в полном отчаянии он опустил щупальце под стойку и включил трансляцию. Зал заполнило мелодичное стрекотание — самая модная песенка сезона.
Планета Земля, Россия, Москва
«Эпидемия» везения, которая охватила Москву, в короткие сроки перекинулась на всю Россию. В регионах к власти пришли грамотные и честные губернаторы, под управлением которых население процветало. Затих даже неспокойный Северный Кавказ: наиболее злостные сепаратисты были найдены и обезврежены спецслужбами, а выжившие почли за благо переметнуться на сторону федеральных властей. Внутреннее единство вкупе с немалыми богатствами, накопленными, пока держались высокие цены на нефть, обеспечило России достойное место в мировом сообществе. Все чаще именно ее желали видеть посредником и миротворцем конфликтующие страны, а Соединенные Штаты — некогда единственная сверхдержава и мировой жандарм — постепенно заняли естественную для них позицию лидера англоговорящего мира. Нельзя сказать, что этот процесс протекал безболезненно, но голос разума, подкрепленный финансовыми вливаниями в дружественных России американских политиков, в конечном итоге взял верх.
Артем Бородин наблюдал за происходящим по телевизору, сидя в новехонькой гостиной и нянчась с маленьким сыном, которого он поначалу хотел назвать Сергеем (в честь Погребного), но потом все-таки окрестил Федей — в память о деде. На службу ходить ему, понятное дело, уже не приходилось: пакеты акций, купленные на выигранные деньги, приносили достаточный доход, чтобы Артем с Ириной больше не заботились о хлебе насущном. Появившийся досуг Бородин скрашивал чтением газет и журналов и просмотром телепередач. А телепередачи и бумажная пресса тех дней были полны рассуждений о роли случайности в истории, о теории самовозрастания общественного блага и тому подобных вещах. Люди верующие усматривали во всем волю Господа, атеисты — напирали на кумулятивный эффект многолетней пропаганды кантовского императива. Одна статья поразила Артема до глубины души.
«Нет сомнений, что мы присутствуем при подлинном конце истории, — писал автор, чья фамилия Бородину ничего не говорила. — Фрэнсис Фукуяма, который провидел это еще в конце прошлого века, был в свое время не понят, подвергнут осмеянию, но еще чаще — вульгаризации. Конечно, он и сам дал повод для этого, поскольку анализировал исключительно общественные формации и экономические уклады. Теперь ясно: надо было копать глубже, работать на онтологическом уровне. Что мы, собственно говоря, наблюдаем? Мы наблюдаем тотальное отступление, рассеяние сил Зла, которые не только не имеют возможности на равных противостоять Добру — но не в силах (простите мне этот каламбур) вообще существовать. Но Добро в отсутствие Зла неминуемо должно измениться. Так полицейские, лишенные необходимости ловить воришек и убийц, вынуждены переквалифицироваться, например, в официантов или мусорщиков. А что будет с нашим искусством? Ведь лучшие его образцы как раз и рассказывали о столкновении Света и Тьмы. У нас не будет больше трагедий... Но где нет трагедии, там и у радости совсем иной вкус! Увы, мы, кажется, обречены стать бесчувственными биороботами — такой представляется мне сегодня столбовая дорога человечества...»
Бородин не мог отделаться от мысли, что неведомый ему автор отчасти прав. Артему очень хотелось снова встретиться с Погребным, чтобы задать ему те вопросы, которые он не успел, да и не мог задать при первой встрече. И тогда он сел в недавно купленный японский джип и поехал в Тулу. Единственной его зацепкой был почтамт. Бородин намеревался дождаться, пока изобретатель прибора явится за очередным его отчетом, и уж тогда поговорить с ним начистоту. Однако привычное его везение на сей раз дало сбой: когда Артем показал на почтамте свой паспорт, ему без лишних слов вручили целую охапку невскрытых конвертов. Как оказалось, все его 189 посланий так ни разу никто и не востребовал. Бесцельно покружив по центральным улицам Тулы, Артем решил вернуться в Москву.
Он вошел в квартиру под шум телевизора. Ирина с Федей играли в детской, а плоский серебристый параллелепипед в гостиной торжественно информировал неизвестно кого об очередном эпохальном прорыве в международных отношениях — подписании глобальной конвенции о бессрочном запрещении всех и всяческих войн. «Сбылась вековая мечта всех нормальных людей! — искренне радовался диктор. — Теперь никто не должен погибнуть на поле брани! Только созидательный труд станет отныне определять наши поступки. И кто сказал, что из нашей жизни уйдет подвиг — эта кульминация духовных и физических сил человека? Разве шахтеры, подводники, космонавты не совершают подвиги ежедневно?»
«А ведь он тоже прав, — подумал Бородин. — Не стоило мне дергаться из-за какой-то статьи». И он водрузил на телевизор толстую пластиковую подставку с ярко-розовой пирамидкой, которая иногда раскалялась настолько, что ее трудно было удержать в руках.
Звездная система А18-314, около 12 парсек до торговой магистрали федерации
Посол Федерации был в бешенстве: с этим новым предводителем аборигенов оказалось решительно невозможно разговаривать. Посол подозревал, что мыслящие органы предводителя не функционировали в полном объеме, иначе с чего он взял, будто с Федерацией можно общаться в таком тоне? И что за неслыханные требования он выдвигает