Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская

Все эти смерти и необыкновенные способности не приносили Сергею Петровичу больших денег. Он жил кое-как на паршивом уровне европейского инженера и постоянно думал о деньгах и заработках. Когда ему на мобильник позвонил неизвестный и предложил вместе выпить кофе и побеседовать о делах. Сергей Петрович вздохнул и согласился.

За кофе Влад Виленович назвал фамилии общих знакомых. Он был похож на московского чиновника из аппарата какого-нибудь министерства. Он строил речь полупонятными пассажами и, заплатив по счёту, предложил пройтись по парку и побеседовать. Влад Виленович достал из кармана мобильник, отсоединил батарейку и сунул предметы в два разных кармана. Сергей Петрович понимающе улыбнулся и сделал то же самое. Диалог начал гость.

— Я редко бываю в Ленинграде, но всегда ем здесь пирожки. Пирожки у вас очень вкусные.

— Да? Странно... Обычно москвичи всем в Петербурге недовольны.

— Ну, вот вы какие обидчивые! Вам всё удовольствия подавай. От Москвы все денег ждёте, да ещё и удовольствий хотите. Так не бывает.

— Я, собственно говоря, ни удовольствий, ни денег получить не рассчитываю. Чему же обязан знакомством с вами?

— Ага, вот так, сразу. Быка за рога! А говорите, не обидчивый.

Гость неприятно рассмеялся.

— Простите, я не вполне понимаю цель вашего предложения встретиться. Что будем обсуждать, кроме пирожков?

— Вот видите — на меня вы сразу... Ух как! А за свои заработки вам не обидно? На них вы что же не сердитесь?

— На кого? О чём вы, простите?

— Да, тяжёлые вы люди, петербуржцы. Неужели вам надо объяснять? Ну?! Работу вы сделали, а деньги кто получил? Кто всё на себя написал? Вы ведь даже не знаете. У них, кстати, из-за вас неприятность вышла. Они Y тоже обещали, а вы не захотели. Пришлось двойным ответом возвращать.

Y была фамилия предпринимателя, обидевшего Сергея Петровича и теперь прятавшегося.

— А за кого же они получили? — спросил Сергей Петрович, чувствуя, как немеют губы, как сердце начинает вращаться и ввинчиваться в ноги, как пот выступает на коже.

— Как? Да вы что? За X, конечно. Знаете сколько?

— Сколько?

— Шестьсот штук. Я бы и половины за этот кусок говна не дал. Но так все заволновались... Надо решать! Категорические меры! Так разосцались, что даже жаба отпустила.

— Понятно... Ну да... И что же вы... Думаете, что я, что ли?

— А почему нет? Сергей Петрович! Кто у нас есть?! Один в Москве, один этот мудак в Тамбове. Эта команда всё себе отсасывает. Я уж решил напрямую с вами. Начальство в принципе не возражает. Сомневаются, правда, что это действительно вы сработали, но дают мне возможность попробовать. Я-то в вас уверен.

— Ага. Ну и что же?

— Интересует Z. В течение года. Оплата так. Сразу сто тысяч. Я, конечно, еврики имею в виду. Четыреста тысяч, как начнётся. И пятьсот в конце. Итого лимончик. Как?

Чего хотел Влад Виленович, было совершенно ясно. Откуда он всё это узнал, кто был его начальник, что это за мудак в Тамбове, и кто получил деньги за безвременно почившее лицо? Вопросы были очень интересные, но задавать их и обнаруживать свою полную неосведомлённость он не собирался. Он понимал, что влез в очень опасную ситуацию, понимал, что отказ не сделает её безопасней. Сергей Петрович задумался, Влад Виленович деловито молчал и не мешал.

Сколько слов можно сказать и написать о том, как разрушительно деньги действуют на людскую нравственность! Какими тонкими соображениями можно поразить окружающих и как психологично раскрыть душевную борьбу героя. Увы! Сто тысяч — в миллион Сергей Петрович, конечно, не верил — плюхнулись на его сознание грудой будущих удовольствий.

«Всё равно, похоже, конец приходит. Допрыгался. Хоть попутешествую напоследок», — подумал Сергей Петрович и сказал:

— Но я ничего не знаю о Z. Кроме того, что говорят по телевизору, практически ничего.

— Всё-таки молодцы питерцы. Вот этак-то выразиться: почти ничего не знаю... Я прекрасно вижу и очень ценю вашу деликатность. Наш урод уже бы мне горло грыз. Вы можете запомнить имя сайта?

— Наверное.

Влад Виленович сказал имя, продолжил:

— Там спросят три пароля. Первый — телефон квартиры, где вы родились. Я имею в виду номер, когда вместо букв уже были цифры, а двойку ещё не добавили. Второй — номер вашего комсомольского билета.

— Откуда вы знаете, что я его помню?

— А что, забыли? Третий пароль — второе имя вашего дедушки. Поизучайте, думаю, про Z там достаточно.

— А деньги?

— У меня с собой. Они вот, в полиэтилене. Берите.

— А если у меня совсем ничего не получится?

— Господь с вами, Сергей Петрович. Ну как это, не получится?! У вас, да и не получится,

— А если?

— Зачем вперёд говорить о неприятностях? Считайте, их не будет. Я свяжусь с вами.

Влад Виленович свернул в боковую аллейку и почти бегом скрылся за поворотом. Сергей Петрович и не думал его преследовать.

В мешочке действительно оказались двести настоящих бумажек по пятьсот евро.

Несколько следующих дней Сергей Петрович провёл в неприличной суете. Он хотел уехать из дома, чтобы жена и дочка не присутствовали при произрастании и культивировании ненависти и не попали бы под её воздействие. Он хотел один раз в жизни потратить десять — двадцать тысяч на удовольствия. Он хотел сходить в казино, он хотел попробовать секс с негритянкой, китаянкой и латиноамериканкой. Он хотел остановиться в Лондоне в хорошем номере хорошей гостиницы. Он хотел оставить семье пятьдесят тысяч, а пятьдесят взять с собой. Он ещё не узнал ничего нового про X. но уже начинал ненавидеть его за то, что, скорее всего, не сможет получить оставшиеся кучи денег, а от уже полученных наверняка следует ждать неприятностей.

Сергей Петрович врал дома про деловую поездку, чувствовал, что ни жена, ни дочка ему не верят. Его трясло от возбуждения, и сердце иногда билось так, что Сергей Петрович бледнел, останавливался и прислонялся к стенке.

Он хотел скорее оказаться в Лондоне, на далёкой счастливой земле, с кучей денег и спрятавшись от всех. Мысли путались в голове, раздували её злобой и безумными надеждами. Улица кривилась в глазах Сергея Петровича, светофоры мигали серыми и чёрными фонарями, тени машин и пешеходов медленно ползли поперёк капота. Он еле доехал до дома, хотел снять пальто, голова закружилась, он упал в прихожей.

Дальнейшее неинтересно. Московский упырь был так зол на Сергея