Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская

Для всякого читателя, интересующегося фантастической литературой, вовсе не секрет, что в постперестроечные времена внимание авторов, пишущих по-русски, сосредоточилось в первую очередь на романах. А с еще большим удовольствием издательства печатают состоящие из нескольких романов сериалы. Книготорговцы всерьез уверяют, что именно крупные формы нужны современному читателю. Ну а рынок есть рынок...

Наверное, они правы. Однако литературный процесс не должен зависеть только от мнения книготорговцев. Однако литературный процесс включает в себя, помимо создания крупных форм, форму среднюю и малую, ибо жизнь скорее подбрасывает материал для повестей и рассказов, чем для романов. Однако литературный процесс — это не только художественные произведения, но и критические, публицистические и литературоведческие статьи и эссе, без которых он, литературный процес, становится существом кривым и однобоким.

Назначение толстого литературного журнала, в отличие от страдающих «желтизной» изданий, — не только развлекать, но и понуждать к размышлению. Увы, таких вот, «понуждающих к размышлению», материалов в редакционном портфеле «Полдня» — кот наплакал.

С рассказами и повестями ситуация несколько получше. Но и тут присутствует не удовлетворяющая нас однобокость — львиную долю поступающих в редакцию текстов составляют опусы новичков и графоманов.

А где же, спросите вы, авторы-профессионалы? Да известно где — профессионалам надо кушать и кормить семьи, и потому они пишут романы и сериалы, ибо повести и рассказы — экономически невыгодное приложение творческих сил.

И чтобы хоть в какой-то мере изменить ситуацию к лучшему, мы решили ежегодно награждать авторов лучшего художественного и лучшего критико-публицистического произведения, опубликованных в журнале, специальной денежной премией, у которой еще нет названия, но которая непременно будет вручена в следующем году. Разумеется, мы не изменим этим ситуацию кардинально, но хотя бы отчасти подправим перекос.

Подробнее о премии можно прочитать в этом номере (раздел «Информация»).

Ну а помимо информации, вас ждет встреча с произведениями Святослава Логинова, Яны Дубинянской и других авторов, как постоянных, так и публикующихся у нас впервые.

Вдовы встречаются с погибшими мужьями; несостоявшиеся физики меняют изношенную судьбу на новую; осужденные подвергаются наказанию чужим ором...

Жизнь продолжается. Как и литературный процесс...

Она очень боялась проверки документов.

Но старый мент с нашей стороны ничего не читал; небрежно, словно сдавая карты, он перебрасывал бумажки дальше по столу «ихнему» молоденькому полисмену. Заявление, виза, выписка из трудовой, справка с работы, из собеса, согласие ближайших родственников, медицинская справка одна, другая, десятая, свидетельство о браке, свидетельство о смерти. Только паспорт продержал в руках целую минуту, и то изучая не данные, а фотографию. На той, первой фотке двенадцатилетней давности Вика была круглолицая, как матрешка, с длинными волосами и неудержимым взрывом смеха в уголках серьезных губ.

— Рожать потом нельзя, тебе говорили? — сурово спросил он.

— Да, конечно.

— Даканешна! — передразнил мент. — Все вы, дуры, всё знаете, а потом как стрельнет... Чтоб не сомневалась: нельзя.

— У меня есть сын, восемь лет, — терпеливо пояснила Вика. — Я не собираюсь больше рожать.

Старикан перепроверил, заглянув в конец паспорта. Вздохнул:

— Так тебе, считай, повезло. И какого ты сюда приперлась? Проходи.

Она прошла за плексигласовую перегородку. Полисмен широко улыбнулся и вернул ей документы аккуратной стопочкой. В ровнозубой киношной улыбке чувствовался подвох, и Вика вздрогнула, когда юноша ни с того ни с сего ее окликнул.

Сообщил о жутким акцентом, сверкая зубами на весь КПП:

— Виктори — значит победа.

* * *

Броневик подали к самому выходу, дверь в дверь. Вряд ли тут уже фонит — наверное, из соображений секретности, подумала Вика. Поверх зеленоватой брони она успела увидеть чахлое деревце посреди бетонного двора и троих мужчин в полицейских форменных сорочках с закатанными по локоть рукавами. Там, где хоть чуть-чуть фонит, «ихние» так не ходят. Надо было завербоваться шпионкой, усмехнулась она. Уж точно было бы меньше мороки со всеми этими справками...

Водитель держался безукоризненно вежливо, даже немножко подобострастно, и она прикусила губу, остро почувствовав себя «почетной вдовой отважного Героя Сиюминутной войны, самоотверженного спасителя человечества». Так выразилась Маринка — еще тогда, пять лет назад. Когда Ф-зону в газетах называли просто зоной, никто не слышал об «ивашках», а «почетные вдовы» на торжественном вечере по случаю годовщины Вечного мира получили по гвоздике на длинном стебле, по маленькой коробочке с «ихним» крестом и по нашей грамоте о присвоении звания Героя (формата А-4 без рамки).

Теперь Маринка тоже здесь. Вот бы ее найти. Нереально, конечно — за три дня...

Над головой у водителя горела тусклая лампочка. Окон в броневике не было — во всяком случае, так Вике показалось сначала. Через десять минут поездки, от нечего делать разглядывая салон, обитый мягким дерматином, она обнаружила по обеим его сторонам еле видимые овальные щели.

— Как только въедем в Ф-зону, откроем, — предупредил ее вопрос водитель. — Пока никак нельзя, извините.

Он говорил совсем без акцента. Неужели наш? Вика читала, что весь персонал Ф-зоны укомплектован исключительно «ихними». Наверное, просто способный к языкам.

Ей захотелось с ним поговорить.

— Вы давно здесь работаете?

— Три года, госпожа, — ответил он; по этому «госпожа» сразу стало ясно, что никакой он не наш. И больше ни единого слова.

— Скажите, пожалуйста, те женщины... — она запнулась. Впрочем, если даже на КПП так халатно отнеслись к проверке документов, с чего это вдруг водитель станет пересказывать начальству разговор с клиенткой?

И потом, ни о чем таком она и не спросит.

— ...те женщины, которые приезжают сюда с временной визой, как у меня... Они часто потом возвращаются с постоянной?

— Всегда.

Исчерпывающе. Переспрашивать было как-то неловко й вроде бы не имело смысла. И тем более Вика удивилась, когда после паузы он продолжил:

— Почти всегда. Конечно, бывает, что какая-нибудь не находит своего «ивашки». Если ее муж никогда не был здесь, а просто воспользовался шумихой, чтобы исчезнуть,