Во время транспортировки в Клинтон Корсо, боясь тюрьмы и перспективы подвергнуться насилию, придумал историю о том, почему он был направлен туда. Он сказал, что он и двое его друзей придумали дикий план захвата Нью-Йорка с помощью рации, проектирования ряда невероятных и сложных грабежей. Общаясь по рации, каждый из трёх мальчиков занял своё место: один в магазине, чтобы его ограбить, другой снаружи на улице, чтобы следить за полицией и третий, Корсо, мастер по планированию, в небольшой комнате рядом диктовал приказы, где и был арестован. Эта литературная история принесла его ошеломляющий успех в Клинтоне, и он стал кем-то вроде шута при главаре мафии Лучано. Там же Корсо начал читать книги и писать стихи.
В 1950-х годах Корсо участвовал в движении битников, был в дружеских отношениях с Алленом Гинзбергом, Джеком Керуаком, Лоуренсом Ферлингетти и другими бунтарями послевоенной Америки. Много ездил по Штатам, побывал в Европе и Мексике, был рабочим, моряком торгового флота, газетным репортером, преподавателем университета. Участвовал в движении хиппи, его поэзия близка по идеологии к творчеству "рассерженных молодых людей" 1960-х годов. Автор книг: "Весталка среди грохота", Газолин", "Счастливый день рождения смерти" и др.
Корсо был два раза женат (сын Нил, дочь Сибель, сын Макс). На протяжении всей своей жизни Корсо общался со своими детьми и яростно защищал их, запрещая к ним доступ любым журналистам, писателям, а затем и своему биографу Гюставу Райнингеру.
В конце девяностых, после смерти Гинзберга Корсо испытывал депрессию. Он утверждает, что исцелился во многом от встречи с матерью. После этого он начал плодотворно работать над новым, давно начатым поэтическим циклом "Золотое яйцо". Вскоре после этого у Корсо обнаружили необратимый рак предстательной железы. Он умер от этой болезни в штате Миннесота 17 января 2001 года.
Каждая статья подробно раскроет всю значимость описанных исторических фигур в жизни и работе известных политиков, бизнесменов и людей искусства.
Так прямо и говорили:
— Мы не хотим проблем от братвы!
Хотя все факты, изложенные в повести, были известны и подтверждены самим Кругом еще при его жизни.
К осени 2008 года газета «Южно-Уральск» в Казахстане напечатала повесть, разбив ее на три номера.
После этого многие российские издания ее опубликовали. А в интернете найти ее теперь не составляет труда.
Правда, почему-то она везде и всюду изобилует орфографическими ошибками и опечатками, но, спишем это на технические ошибки тех, кому не лень было ее перепечатывать из периодики, хотя, по мне, проще было ее отсканировать и запустить в сеть.
На мой взгляд, сам Михаил Круг является ярчайшим примером эпохи. Эпохи, после развала СССР, по принципу: «Легкий взлет — страшный конец», потому что, в какой-то степени, волею судьбу, я оказал влияние на его творчество.
В зависимости от степени нашей вины перед НЕЧТО, мы рано или поздно расплачиваемся, кто аварией, кто нищетой, а, кто и собственной жизнью.
И, еще, мне подумалось, что в творчестве есть темы, которые трогать нельзя.
Кто-то сказал, что человек, смотрящий в пропасть должен помнить, что и пропасть смотрит на него. Недаром, актеры так не любят играть смерть.
А мораль той правды такова, что нельзя касаться того, что нам не ведомо и неподвластно. Так же, как нельзя переходить границы порядочности.
Я уверен в том, что трагический уход из жизни Миши Круга был обусловлен еще тогда, когда он просто взял и присвоил мою песню «Светочка».
Она была написана мной в состоянии между жизнью и смертью. И не моя вина, что он подписался под этой энергетикой во всех смыслах.
Мы желаем Ивану Тимофеевичу долгих лет полноценной творческой жизни и публикуем беседу с ним сотрудника журнала Н.Н. Шульгина."
«Вопросы философии», № 8, 1999.