Я пережила Румбулу - Фрида Зеликовна Михельсон

Эту книгу можно назвать обычной и в то же время уникальной. Обычной потому, что тема Холокоста многим людям уже «набила оскомину», потому что документов той эпохи много. А уникальной потому, что для миллионов современных читателей описываемые события являются открытием, потрясением. Уникальной еще и потому, что свидетельств из расстрельных рвов и ям сохранилось гораздо меньше, чем тех, кто этих могил избежал.　

Это свидетельство человека, который запомнил и передал нам то, что по чудовищному плану не должен был запомнить никто, кроме самих палачей.　

В этой книге речь идет об уничтожении евреев Риги во время Второй Мировой войны, об одном из самых кровавых преступлений нацистов и их пособников на оккупированной части СССР, которое стоит в одном ряду с Бабьим Яром в Киеве, Понарами в Вильнюсе, Девятым Фортом в Каунасе и многими другими.　

Современному человеку трудно понять, осознать как такое могло произойти. Евреи Риги, как в других европейских городах, жили, любили, страдали. Так же, как и все остальное население этого красивейшего города, евреи переносили трудности первых десятилетий двадцатого века после Первой мировой войны.　

Многие государства Европы, в частности Прибалтийские республики, Чехословакия, Польша и судьбы их народов в 30-х—40-х годах были пешками в играх так называемых «Великих держав».　

Агрессивные планы тоталитарных государств — гитлеровской Германии и сталинского СССР при явном попустительстве Англии, Франции, США привели к началу войны в Европе, при их полном безразличии к судьбе евреев, которым грозило тотальное уничтожение. Преступное соглашение Гитлера и Сталина лишило Латвию независимости в июне 1940 года, а через год последовало их столкновение и оккупация Латвии вермахтом.　

Для евреев в оккупированной нацистами Европе не было исторического выбора, что все «как-то уладится, что можно будет договориться с местными и пришлыми правителями», как это бывало в трагичной еврейской истории на протяжении веков. По идеологии нацистов, их расовой теории о неполноценности евреев как «низшей, недочеловеческой расы», все евреи оккупированных гитлеровской Германией стран были обречены на тотальное истребление. В этой бойне уцелели единицы, в Латвии — несколько сотен из 80 тысяч.　

Книга эта написана по воспоминаниям одной из двух женщин, чудом уцелевших при расстреле рижских евреев в Румбульском лесу.　

В ходе двух массовых акций в конце ноября — начале декабря 1941 года было уничтожено почти все Рижское гетто, около 30 тысяч человек. Шансы выжить были ничтожны. Но Фрида Михельсон выжила и очень многое запомнила. Забыть это невозможно, даже если и пытаешься. А после войны в 60-х годах она написала на своем родном языке идише воспоминания-записки, из которых Давид Зильберман литературно обработал и составил на русском языке рукопись настоящей книги. Ее он тайно привез с собой в Израиль в 1971 году. Эта машинописная рукопись в свое время была размножена и циркулировала среди еврейских кругов по многим городам Советского Союза как «самиздатская» литература. Об издании ее в антисемитском СССР не могло быть и речи.　

Предлагаемое вам издание — уже третье. Однако, эта книга российскому читателю оставалась неизвестной. Скромное по тиражу предыдущее издание практически не распространялось за пределы Латвии.　

Но проблемы памяти о жертвах нацизма, недопустимости «реабилитации» преступников, их оправдания, борьбы с современным антисемитизмом остаются в высшей степени актуальными не только для Латвии и России.　

14—15 марта 2010 года в Риге состоялась Международная конференция «Итоги Второй Мировой войны: жертвы, праведники, освободители и палачи». Присутствовали историки, писатели, кинодокументалисты и общественные деятели из Латвии, Израиля, США, Германии, Австрии, Великобритании, России, и в частности те, кто готовил это издание.　

А 16 марта 2010 года, рядом, на соседних улицах проходили мероприятия в память о «героях» латышского легиона «Ваффен СС». Вопреки протестам антифашистских организаций и решению городских властей… В год 65-летия открытия Нюренбергского процесса, четко определившего осуждающее отношение к нацистским организациям.　

Осквернение еврейских кладбищ и могил жертв Холокоста, марши «ветеранов» местных формирований, воевавших на стороне нацистской Германии — все это происходит сегодня, но так угрожающе напоминает события семидесятилетней давности.　

Данное издание подготовлено Российским Центром «Холокост» при поддержке и сотрудничестве Давида Зильбермана, бывшего многолетнего «отказника»-диссидента, избежавшего гибели в 1941 г., но в полной мере познавшего советский государственный антисемитизм, который еще в 60-х годах начал борьбу за сохранение памяти о Холокосте в Латвии.　

Д-р Кирилл Феферман и Леонид Терушкин

Здесь могильная тишина. Смерть. Ночь. Вечность.　

Румбула — Рига, Бикерниеки, Саласпилс, Клоога, Панары, Бабий Яр, Майданек, Треблинка, Освенцим… Тысячи и тысячи залитых кровью городов и местечек.　

Я поднимаюсь от вас, мои безмолвные мученики, старики и малютки, отцы и матери, мужья и жены, братья и сестры, женихи и невесты, дети, юноши — загубленные миллионы. Вы велели мне рассказать живущим, я слышу ваши крики и плач, топот тысяч ваших ног, бегущих в могилу, ваше предсмертное:　

«П о м н и!»…　

К л я н у с ь вашей памятью, вашей кровью, напоившей жестокие просторы, вашим пеплом, развеянным по миру, вашим дымом из труб крематориев.　

К л я н у с ь вам:　

я им, живым, все расскажу — все, что я видела, — кто вас убил и кто предал. Я не дам вас оболгать и подменить, я была вместе с вами до последней минуты на плахе — в моих жилах течет ваша кровь и в сердце стучит ваш пепел.　

Клянусь говорить П р а в д у, одну только П р а в д у.　

Фрида Михельсон

Рига, воскресенье 22 июня 1941 года. Теплый солнечный день. Настроение у меня и у моей младшей сестры Нехамы приподнятое. Сегодня к нам в гости должна приехать мама. Она живет в Ливанах[23] со своим мужем, нашим отчимом. Мы готовим ей приятную встречу, представляем, как будем показывать ей рижские достопримечательности, как выедем за город, на взморье.　

Мы стоим на перроне и ждем поезда, еле сдерживая радостное ожидание предстоящей встречи. Она давно не была у нас. Но вот наша мама сходит со ступенек вагона, мы бросаемся к ней, но она как-то странно грустна и, только расцеловавшись с нами и не задавая обычных беззаботных вопросов, неожиданно говорит:　

— Детки, меня в последнее время томит странное предчувствие, будто кто-то гонит меня к вам повидаться.　

Мы ее с трудом успокаиваем и приводим в мою квартиру на улицу Кришьяня Барона, 55. У меня на столе уже расставлены вкусные яства, мы угощаем маму,