Незримый фронт - В. И. Савостьянов

входила в завершающую фазу, и мы были крайне заинтересованы в укреплении руководства подпольем. Наша тройка рассчитывала передать вновь прибывшим генералам отдельные участки работы. Но это оказалось невозможным. Д. М. Карбышева из карантина увезли на «Хейнкель», а И. М. Скугарев, пройдя тяжелый путь по нацистским камерам юстиции, тяжело заболел. У него оказалась открытая форма туберкулеза, и если бы не тайная помощь врача Николая Шеклакова, ему не миновать бы крематория. И все же Скугарев обещал, как только позволят силы, возглавить группу подпольщиков «Крафтфарцейгдепо» — решающего участка в деле восстания, а если что-нибудь случится со мной, встать во главе русского подполья.

20 июля 1944 года мы узнали радостную весть: совершено покушение на Гитлера. Значит, грызня началась в самом фашистском логове! Печально одно — покушение оказалось неудачным. И мы с обостренным интересом наблюдали, как на расстрел вели группы немецких офицеров — участников антигитлеровского заговора.

Немецкие политзаключенные снова ждали репрессий. И они не ошиблись. В том же месяце по указанию Гиммлера был расстрелян известный венгерский коммунист Юлиус Альпари. Находясь с 1940 года в цепях в темном карцере «Целленбау», он до последнего вздоха свято сохранил преданность идеям коммунизма.

В бараках и командах еще больше замельтешили шпионы и провокаторы из уголовников. Им было обещано освобождение, если они разоблачат хоть кого-нибудь из подполья.

В первых числах августа гестаповцы схватили 80 немецких, польских и советских узников — почти все они были коммунистами — бросили в изолятор, специально созданный Брандтом в блоке № 58.

В числе первых изолированных оказались немцы Густль Зандтнер, Ганс Розенберг и Вилли Клинг. Затем мы с болью в сердце узнали об аресте Эрнста Шнеллера и его друга Матиаса Тезена. Вместе с ними попали в изолятор немецкие подпольщики с «Хейнкеля» — Хейнц Бартч и Эрих Больтце и трое советских парней — Петр Журко (он же Щукин), Николай Паршин и Владимир Акинин.

Старостой изолятора назначили свирепого костолома, польского бандита Казимира.

В конце августа мы узнали, что Эрнст Тельман из тюрьмы в Баутцене переведен в концлагерь Бухенвальд и убит там. Никто, конечно, не поверил версии фашистов, что он погиб «при бомбардировке лагеря союзной авиацией».

— Это начало больших жертв, — многозначительно сказал мне помрачневший Карл Саломон, встретившись во дворе.

Да, начиналось что-то страшное, если гитлеровская клика решила в бессильной злобе нанести удар в самое сердце Германской коммунистической партии.

Вскоре — это было сентябрьским утром — блоковые старосты, доведя до аппельплаца заключенных, объявили еще двадцати узникам:

— На работы не выходить!

Всех их увели в 58-й блок.

В лапы гестаповцев попали ведущий член нашей организации майор Андрей Пирогов, политрук Борис Винников, харьковский шофер Иван Серенко и много помогавший нашей организации старший часовщик Пауль Глинский.

— Вам нельзя ночевать в своем бараке, — предупредил меня Миша. — Так советует Карл Улих.

Об этом же он поставил в известность и генерала Скугарева. Я последовал совету и несколько раз ночевал у друзей то в немецких, то во французских бараках. Но вот и над французским центром нависла гроза: были арестованы замечательные борцы Сопротивления Роже Робин, Бенуа Морку и Андре Бержерон,

Число изолированных в 58-м блоке достигло 165. Казалось, вот-вот и мы последуем за друзьями туда же. В рабочее время Миша укрывал меня на чердаках зданий, где наша бригада вела электроработы, а ночевал я в разных бараках у друзей, рисковавших поплатиться за это головой. Но день шел за днем, а мы, как это ни парадоксально, оставались «на свободе».

Смертников 58-го блока тем временем допрашивали все более свирепо возле виселицы и у пылающих печей крематория. Добиваясь выдачи вожаков подполья, фашисты избивали их кронштейнами, плетями, стальными прутьями. Изуродованные тела многих после допросов приносили в барак на носилках. Но гиммлеровским палачам на протяжении долгих месяцев так и не удалось ничего узнать о подполье Заксенхаузена. Великая пролетарская солидарность мучеников 58-го блока спасла сотни подпольщиков. Мы благоговели перед стойкостью 165 героев.

Но вот наступило 11 октября 1944 года. Этот ужасный день запомнился мне на всю жизнь.

После вечерней переклички, когда усталые, измученные непосильной работой узники топтались возле бараков, во мгле наступившего вечера из лагерного репродуктора донеслось:

— Закрыть блоки!

Эсэсовцы, блоковые и штубединсты пинками загнали заключенных на нары. В бараках воцарилась зловещая тишина. Тяжелое предчувствие сжало сердце.

— Неужели с ними поступят так же, как с Тельманом? — тревожно спросил Вениамин Зарубин.

Утром мы узнали, что ночью из 58-го блока были выведены 27 лучших людей — немцев и французов, закованных в цепи. Они требовали, чтобы их казнили в бараке, перед лицом своих товарищей, но их бесцеремонно выволокли, посадили в закрытые машины и зверски расстреляли за стенами лагеря. Среди расстрелянных оказались немецкие товарищи — Эрнст Шнеллер, Матиас Тезен, Густль Зандтнер, Рудольф Мокри, Фриц Бюкер и трое французов — Роже Робин, Бенуа Морку и Андре Бержерон.

Матиас Тезен оставил несколько предсмертных строк своей жене: «Письмо получил. Я еще жив. Особенно теперь выполняю свой долг. Матти».

Но на этом расправа не кончилась. Вскоре остальные узники 58-го блока были высланы в один из ужасных лагерей смерти — Маутхаузен. Так гестаповцы обезглавили немецкий и французский подпольные центры. Мы потеряли майора Андрея Пирогова и других мужественных советских подпольщиков.

Но как ни гнетуще было впечатление от казни и высылки товарищей в Маутхаузен, мы не позволяли себе пасть духом. Дня через два ко мне подошел Иван Гарбузов и спросил:

— Борьба продолжается, Александр Семенович?

— Конечно, Ваня! Как ни тяжело, руки опускать не надо.

Вскоре в одном из цехов завода снаряжения «DAW» («Deutscheausrüstungswerke») появился на грифельной доске список нацистов, подлежащих уничтожению за преступления перед человечеством. Первыми значились имена Гиммлера и Кайндля. Разъяренные фашисты стерли список и зверски избили первых попавшихся под руку узников. Но виновные так и не были обнаружены. В наказание всех рабочих цеха лишили пайка на три дня.

Борьба продолжалась и в других командах. В ноябре пришли радостные вести из «СС-Ваффенамта» (оружейной базы). Там подпольщики надолго вывели из строя штамповочный станок для фаустпатронов. Это было делом рук Владимира Серебрянского, Николая Чернопятенко и Алексея Безбородько. Форарбайтер избил пятерых заключенных, но виновных не нашел.

В декабре на военном противогазовом заводе были схвачены два советских патриота. Их обвинили во вредительстве и публично повесили. Молодые люди — им было лет по 28–30 — погибли гордо, с возгласом: «Да здравствует Советская Россия!».

Высокий накал

Шел январь 1945 года. Советские войска одерживали одну победу за другой. В начале месяца они успешно дрались у