Человек-паук - Питер Дэвид

– О, эта ужасная тварь, – сказала тётя Мэй. – Не волнуйся, Питер. Я всё тщательно пропылесосила. Этот мерзкий паук мёртв.

В течение следующего часа было очень трудно расслышать крики «Большое спасибо, Мэй!» и «Откуда я могла знать?» сквозь страдальческие вопли Питера. Потребовался целый день уговоров и целый поднос пирожных, чтобы Питер смог хотя бы заговорить с тётей Мэй, и даже тогда он время от времени шмыгал носом и бросал обиженные взгляды. Со временем отношения между Питером и его тётей и дядей выровнялись и стали добрыми и заботливыми.

С другой стороны, его отношения с остальным миром были немного более проблематичными...

Зачем я её послушался?!?!?

Питер Паркер обожал Мэри Джейн Уотсон. У него не было сомнений на этот счёт. Её действительно трудно было не обожать. С этими роскошными рыжими волосами... с этим изящным ртом, который мог начаться с недовольной улыбки, способной разбить твоё сердце, а затем превратиться в улыбку, от которой оно взлетит в стратосферу... с этими потрясающими зелёными глазами, которые могли вызвать воспоминания о весеннем дне в разгар зимы... с этим смехом, лёгким, как безе... С головы до ног девушка была настолько близка к абсолютному совершенству, насколько это вообще возможно для старшеклассницы.

У неё была всего одна крошечная проблема.

У девочки не было чувства времени.

Вообще.

И не только это, но она никогда не могла вспомнить те моменты, о которых ей рассказывали. Времена собраний, назначений, тестов... были и прошли. Её разум был наполнен простыми радостями проживать каждый день на полную катушку, и ей было не по себе от того, что она была связана такими неудобствами, как крайние сроки. Своевременность была уделом простых смертных.

Так что же, чёрт возьми, заставило Питера поверить ей хотя бы на микросекунду, когда она сказала, что автобус для экскурсии отъезжает от школы ровно в 8:30 утра в пятницу?

Наверное, потому что он видел её накануне, поздно вечером. В этом не было ничего необычного, учитывая, что она жила в доме напротив, их задние дворы примыкали друг к другу. Тем не менее, несмотря на то, что он знал её двенадцать лет, с тех пор как она переехала к нему в возрасте шести лет, у Питера иногда случались приступы косноязычия в её присутствии.

Это был один из таких случаев. Она пропалывала сорняки в саду на заднем дворе размером с почтовую марку и заметила Питера, который выходил из своего дома, чтобы взять из сарая молоток для дяди Бена. Она помахала ему рукой, и он помахал в ответ. Затем она встала, отряхнула руки с таким видом, будто закончила свою работу, и взяла небольшую стопку книг. Но вместо того, чтобы войти в свой дом – белоснежный дом в форме буквы "А" с красными ставнями, она просто стояла там, обхватив книги руками. У него было такое чувство, что она ждет от него каких-то слов, поэтому он сказал первое, что пришло ему в голову: – Когда мы должны снова быть в школе, на экскурсии с классом естествознания?

Она без колебаний ответила: – В половине девятого. – Затем она сверкнула своей великолепной улыбкой.

– Утром? – спросил он и тут же мысленно отругал себя за столь неубедительный вопрос.

– Ну, да, мы не так часто ходим на экскурсии с классом в 8:30 вечера.

– Верно, верно. – Он провёл пальцами по своим тёмным волосам и притопнул носком ботинка по тротуару. Ты что, шаркаешь носком ботинка? Ты что, младенец? Это Мэри Джейн Уотсон... Эм Джей. Женщина, которую ты полюбил ещё до того, как тебе стали нравиться девушки! Скажи что-нибудь, ради всего святого! Что-нибудь умное!

– Ладно... увидимся, – сказал он и тут же развернулся на каблуках, вбежал внутрь по ступенькам в свою комнату и несколько раз ударился головой о стену, на которой уже было множество странных отметин, которые постоянно озадачивали его тётю Мэй.

Так что время 8:30 прочно засело у него в голове. И когда он приехал в среднюю школу Мидтауна в 8:25, то как раз вовремя, чтобы увидеть, как жёлтый школьный автобус Лэйдлоу сворачивает налево со стоянки и направляется по Вудхейвенскому бульвару.

– Вот чёрт! – застонал Питер и бросился бежать. Он был благодарен судьбе за то, что год назад ему удалось убедить тётю Мэй разрешить ему ходить в школу в кроссовках. Пока он учился в младших классах, она настаивала на том, что школа – это то место, где надевают самую лучшую одежду, уступающую только воскресной одежде для похода на собрание, какой бы она ни была. У тёти Мэй была иногда раздражающая привычка говорить так, словно она сошла со страниц книги Марка Твена. Каждый раз, когда она произносила что-то вроде «Господи!», он почти ожидал, что сможет выглянуть в заднее окно и увидеть колёсный велосипед, несущийся вверх по могучей Миссисипи, вместо обсаженных деревьями улиц Куинса, которые были характерны для их района Форест-Хиллз.

Так что, если бы это было год назад, он бы бросился бежать за автобусом в аккуратно завязанных Оксфордах, как сумасшедший скользя на начищенных до блеска подошвах. К счастью, вместо этого на нём была пара хороших кроссовок для бега, которые были как раз тем, что ему нужно, если у него есть хоть какая-то надежда догнать автобус.

Автобус тем временем медленно продвигался по Вудхейвену, и это вселяло в Питера надежду. Но тут машина, выполняющая параллельную парковку и, таким образом, создавая пробку, наконец-то сумела проскочить на свободное место, и автобус рванул с места, как кролик.

Со сдавленным стоном Питер ускорил шаг.

Водитель автобуса свернул на бульвар Куинс и начал ускоряться. Обычно по утрам бульвар Куинс был забит транспортом. Сегодня, естественно, он выглядел как район Уолл-стрит в пасхальное воскресенье. Школьный автобус, пыхтя, мчался по внешней дороге бульвара Куинс, набирая скорость, и лёгкие Питера с силой ударялись о рёбра.

Один из детей в автобусе увидел его. Он указал на Питера другому ребёнку, и через несколько мгновений все взгляды были прикованы к нему. На одно мимолётное мгновение Питеру Паркеру показалось, что он вот-вот сорвётся, а затем до него донеслись звуки веселья и насмешек. Автобус, который начал тормозить перед красным сигналом светофора, рванулся вперёд, когда он внезапно переключился на зелёный, и из выхлопной трубы вырвался клуб дыма. Питер задержал дыхание,