Аноним - Арно Штробель

— В том же, где сказано, что я не обязан докладывать начальству о серьёзных нарушениях правил напарницей и не становлюсь соучастником, если молчу. Там же исключается, что я не только потеряю работу, но и до конца жизни не прощу себе, если с этой напарницей что-нибудь произойдёт.

Иногда Нина умеет надевать непроницаемое лицо, но сейчас внутренняя борьба отражается на нём в точности.

Звонок телефона кажется громче, чем когда-либо. И неуместнее. Я отвечаю, не сводя с Нины глаз. Фогельбуш рассказывает о первых происшествиях после публикации фоторобота. Пока нарушения сравнительно безобидны: на мужчин набрасываются с руганью из-за возможного сходства с компьютерным портретом. В одном случае трое пассажиров силой удерживали четвёртого в метро, пока прибывшие коллеги не установили на месте, что он не Траян. Но это, вероятно, лишь первые отголоски того, что ещё начнётся, если преступника скоро не остановить.

В ту же секунду, когда я заканчиваю разговор, Нина говорит:

— Хорошо.

Я смотрю на неё. Она медленно кивает.

— Переночую у тебя. Но только пока ситуация не прояснится. Ни одной лишней ночи.

Я испытываю облегчение.

— Хорошо. Тогда предлагаю позже заехать к тебе. Соберёшь необходимое…

— Нет, лучше не надо, — перебивает она. — Если рассуждать последовательно, следует считать, что Траян уже знает мой адрес. И, возможно, ждёт, когда я вернусь. Тогда он проследит до твоей квартиры и подвергнет опасности нас обоих.

Она права. В любом случае похитить полицейскую сложнее, чем гражданского. Не поэтому ли Траян задержал новый список? Ему требуется больше времени на подготовку?

— Тогда остановимся у супермаркета.

Она поднимает бровь.

— Я думала, у тебя найдётся всё необходимое для ночной гостьи. Ты же холостяк…

Я игнорирую намёк.

— Как сказал, заедем в супермаркет.

Так и происходит вечером, после того как остаток дня мы разбираем сообщения граждан и каждые десять минут проверяем форум.

На большой парковке я спрашиваю, пойти ли с ней. Нина бросает взгляд, делающий ответ излишним.

Я жду в машине. Через десять минут она возвращается с бумажным пакетом.

Вскоре я открываю дверь квартиры. Нина совершенно естественно проходит мимо в гостиную, будто прекрасно здесь ориентируется. Ставит пакет, оглядывается и кивает.

— Да, именно так я и представляла.

— Вот как? — Я вешаю ключ в ящик в прихожей. — Что значит «так»?

Она обводит комнату рукой.

— Ну вот так. Чисто, всё дизайнерское и, вероятно, очень дорогое. Полагаю, у тебя уборщица?

— Да. Дважды в неделю. Почему?

— Просто так. — Она садится на диван и хлопает по месту рядом. — Значит, это моё ложе на ночь. Отборная кожа.

— На нём прекрасно спится.

— Кто сказал?

— Я. Несколько раз засыпал здесь перед телевизором.

Она задумчиво молчит, снова оглядывает комнату.

— Ты считаешь меня сумасшедшей из-за того, что надеюсь попасть в список?

— Да. Но понимаю, почему ты это сделала.

— Это может быть нашим единственным шансом.

— Надеюсь, нет. — Я выдерживаю паузу. — Хочешь что-нибудь выпить?

— Есть вино?

— Даже неплохой выбор. Красное или белое?

— Белое.

— Что предпочитаешь? Рислинг, эльблинг, шардоне? Может, оксеруа?

— Всё равно. Я не знаток. Главное, чтобы было вкусно.

Я достаю из винного шкафа сухой мозельский рислинг, надеваю охлаждающий чехол и несу бутылку с двумя бокалами в гостиную.

Мы с Ниной возвращаемся туда почти одновременно. Она одобрительно кивает.

— Отличная ванна. Огромная.

— Спасибо.

Я ставлю бокалы, наполняю и поднимаю свой.

— Здесь разве не нужно сказать что-нибудь умное? — с лёгкой иронией спрашивает она.

— Ничего умного в голову не приходит, — честно отвечаю я и отпиваю.

Разговор сразу возвращается к делу, к догадкам обо всём, чего мы не сумели выяснить в управлении. Нина постоянно смотрит на телефон. Список не даёт ей покоя. Мне тоже.

Через некоторое время я иду в ванную. Первое, что замечаю: Нина не положила мыло в предназначенную для него чашку, а оставила на краю раковины. От него к чаше тянется скользкая полоса. Не думая, открываю шкафчик и уже тянусь за тряпкой, но замираю.

Мать. Бесконечной литанией она внушает, что окружающее пространство нужно содержать в чистоте. Как важна гигиена, особенно в ванной. Что человека судят по тому, насколько тщательно он следит за безупречным порядком…

Я останавливаюсь, закрываю глаза и сопротивляюсь настойчивому голосу внутри.

Иногда в такие минуты я мысленно бросаюсь бежать от самого себя. Но не удаётся. Когда смотрю вниз, меня удерживают натруженные руки матери, потрескавшиеся от дезинфицирующих средств.

Нет, — говорю, приказываю себе. Нет. Не в этот раз.

Я поворачиваюсь, выхожу из ванной, возвращаюсь к Нине и отпиваю вино.

Словно ждала именно этого, она встаёт и идёт туда. Через несколько секунд возвращается, улыбаясь.

— Уважаю, — говорит, садясь напротив.

Я совершенно не понимаю.

— За что?

Улыбка становится шире.

— Я была уверена, что ты вернёшь мыло и вымоешь раковину. — Она поднимает бокал. — Приятно ошибиться.

Мы смеёмся. На короткое мгновение всё становится простым.

Когда утром открываю глаза, первые секунды не понимаю, где нахожусь. Слышу шум душа, постель пахнет чужим порошком, а на журнальном столике стоит абстрактно переплетённый подсвечник.

Потом возвращается память о вчерашнем вечере. Точно. Теперь у меня есть нянька.

Через десять минут Даниэль появляется в гостиной полностью одетым. Я успела сложить постель и почистить зубы на кухне.

— Ванная свободна. — Он широко указывает за спину.

Пока я принимаю душ и собираюсь, он накрывает завтрак, достойный ресторана со звездой.

Поэтому по дороге в управление я в превосходном настроении. По радио звучит Adele, и Даниэль молча страдает, пока я пою вместе с ней Rolling in the Deep.

На парковку мы въезжаем незадолго до восьми одновременно с Марком. Он остаётся у машины и смотрит на меня с узкой улыбкой.

— А, теперь понятно, почему вчера тебе так срочно понадобилось расстаться с приятелем.

Замечание предназначено только мне и бьёт в живот, но Марку не повезло: слух у Даниэля отличный.

— Похоже, ты недостаточно занят, раз остаются время и силы размышлять о личной жизни коллег. — Он любезно улыбается. — Уверен, это можно изменить. Зайди ко мне позже.

Хотя Даниэль заступился, хорошее настроение исчезает. Вероятно, с учётом всех обстоятельств оно и так было неуместно.

Я обгоняю Марка