Тени теней - Игорь Шанин

— Как убил? — спрашиваю упавшим голосом. — За что ее убивать?

— Наверное, есть за что. То ли горло перерезали, что ли что-то такое.

Смотрю с подозрением:

— А ты откуда знаешь?

— Подслушал разговор учителей, когда все наружу выбегали. Она и сейчас лежит там в луже крови. В кабинете английского.

— Посреди белого дня? Прямо в школе? — шепчу.

Миша наклоняется ко мне:

— А я давно предупреждал, что из-за нас творится всякий мрак, и чем дальше, тем серьезнее. Не верила?

— Это из-за нас ее убили? — спрашиваю. — Мы-то тут причем?

— Мы теперь причина любого зла поблизости.

Круги у него под глазами проступили еще отчетливей. Миша то и дело облизывает губы сухим языком, взгляд бесконечно бегает по сторонам. С трудом сдерживаюсь, чтобы не отодвинуться.

Говорю совсем тихо:

— Мы сделали только хуже, когда открыли дверь, да? Ты тоже так считаешь?

Он нервно усмехается:

— Мы дураки, вот и все. Торопились сделать хоть что-нибудь, а в нашем случае полезней было не делать ничего. Теперь не расхлебаем.

— Что ты там видел?

— Бестактный вопрос, сама ведь знаешь? Это же ад, у каждого он свой. Личный. А о личном нельзя говорить другим.

— Не такой и личный. Я видела там тебя. И то, что с тобой… связано.

Его взгляд перестает бегать и упирается мне в лицо с отталкивающей злобой. Надо уже научиться держать язык за зубами.

— Если и видела, то самую малость. Ты не представляешь всего. И не сможешь представить, даже если сильно постараешься. Некоторые обречены на настоящий ад, а остальные, даже когда попадают туда, мучаются от надуманных страданий. Как ты со своим Багровым и вашей дурацкой воображаемой любовью.

Подозрительно щурюсь:

— Ты что, тоже видел там меня?

— Нет. Твой случай слишком уж очевидный. И ты должна прыгать до потолка от радости, что даже в аду не испытала настоящих мучений.

— По-твоему, если человек при жизни не страдал, то ему и в аду будет нормально?

— Все страдают. Каждый по-своему. Просто некоторые сильнее.

Под вой сирен рядом с полицейской машиной тормозит карета скорой помощи. Люди в белых халатах забегают в школу.

— Что будет теперь? — спрашиваю.

— Ты общалась со своим демоном? Ну, там?

— Да. Он сказал, я вытащу его, когда выйду.

Миша кивает:

— И мы вытащили. Я задавал много вопросов, когда понял, что он вынужден отвечать. Но он все равно увиливал. Они не хотят, чтобы мы знали правду, но обязаны говорить ее, если спрашиваем.

— Я так и поняла.

Сажин переводит взгляд на небо и вполголоса продолжает:

— Мы больше не увидим теней за спиной. Раньше они были рядом, а теперь внутри.

— Внутри нас?

— Им нужны души. Прямо сейчас мы сидим тут и болтаем, а демоны медленно сливаются с нами, паразитируют изнутри.

— Я не чувствую.

— Когда демоны подчинят души, они будут управлять нашими телами. Обретут полную силу в этом мире. И я не представляю, что они будут творить.

— Но…

— Только так можно выбраться из ада. Заманиваешь кого-то, помогаешь ему открыть вход, а дальше присасываешься как пиявка и выходишь вместе с жертвой.

Слова Сажина звучат как бой молотка, забивающего гвозди в крышку гроба. Мгновенно озябнув, я ежусь и накидываю капюшон.

— Мы ведь уже были в аду, — говорю. — В тот раз, когда исчезли на три дня. Почему теперь все по-другому?

— В тот раз они забрали наши тела. Души повисли в этом мире как в коме, поэтому мы не почувствовали времени, которое прошло. То же самое с Колей Морковиным: когда он оказался в музее, кто-то приоткрыл дверь и уволок его тело. Душа осталась здесь, потому что душа может попасть в ад либо после смерти тела, либо если по собственному желанию пересечет границу. Как мы вчера сделали, например. Поэтому в реальности мы не исчезли, а только потеряли сознание.

— К Морковину тоже кто-то присосался?

— Вряд ли. Мой демон сказал, никто кроме них не сможет выбраться. Они сильнейшие, у остальных не получится. А Морковин, наверное, просто случайная жертва. Он бы так и остался в аду, если бы ты не вытащила. Около открытой двери сейчас беснуются разные силы, поэтому людям там появляться не следует. Коля и Вика — лучший пример.

— Около двери беснуются, но не могут прорваться?

— Именно так. Для этого нужны определенные силы, которые есть только у наших демонов. Ну, и определенные ритуалы.

Ледяной ветер забирается в рукава и за воротник, кожа покрывается мурашками.

— Почему именно мы? — спрашиваю. — Почему они выбрали нас?

— Я пытался узнать, но там… Все было так страшно. Он насылал видения и уходил от ответа.

— Ты можешь спросить сейчас, он же разговаривает с тобой!

— Больше нет. Теперь они тихо сидят внутри и едят нас. — Сажин недолго молчит, а потом добавляет с ухмылкой: — Но даже у этого есть свои плюсы.

— Какие тут могут быть плюсы?

Он наклоняется, чтобы поднять с земли камешек.

— Мы можем пользоваться их силой, — шепчет.

Камень на узкой ладони разваливается на две части, потом на четыре, на восемь, и так пока не обращается в песок. Миша отряхивает руки и смотрит на меня, ожидая реакции. Я не могу даже пошевелить языком.

— Мы теперь много чего можем. Смотри.

Подзывает коротким свистом бегающую неподалеку бродячую собаку. Грязная дворняжка радостно бежит на зов, виляя лохматым хвостом. Она то ли рыжая, то ли каштановая, с ходу и не разберешь.

— Хороший мальчик! — хвалит Миша. — Ты знаешь команды? Сидеть!

Пес послушно садится, свесив язык на бок, и выжидающе смотрит на Сажина наивными карими глазами. Миша поднимает руку над его мордой, будто хочет погладить, но не дотягивается.

— Ты научился дрессировать собак? — спрашиваю. — Это демонская способность? Я бы не сказала, что…

Договорить не успеваю — пронзительно взвизгнув, пес боком заваливается на тротуар. Вытянувшиеся лапы конвульсивно подрагивают, язык вывалился на землю, погасшие глаза смотрят в пустоту.

Срываюсь на крик:

— Ты что сделал?

— Разрыв сердца. Это весьма быстрая смерть, на самом деле. Но если бы захотел, я бы мог…

— Сделай все как было! — перебиваю.

— Шутишь? Он же мертв, это не исправить.

— Ты