Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит

Остальные снисходительно улыбнулись энтузиазму Мотрэма, но Филдинг неуверенно произнес:

— Меня слегка настораживает перспектива вскрытия этой могилы. Одна мысль о том, что все это имеет отношение к «черной смерти»… — Он поежился. — Вы точно знаете, что делаете? В смысле — вы уверены, что не воскресите кошмар прошлых веков?

— Даю вам слово. С тех пор, как что-либо, находящееся у нас под ногами, видело солнечный свет, прошло семьсот лет. Кроме того, вас, ребята, никто и не просит входить в склеп — это уже моя работа.

— Ну, на самом деле, я не прочь заглянуть, — заметил Смит. — Мысль о том, что ты первый человек, входящий внутрь за столько лет, просто потрясает воображение!..

— Про себя могу сказать, что буду просто счастлив, если стены аббатства не обвалятся в результате ваших раскопок, — подал голос Блэкстоун под сочувственные смешки.

Увидев, что в ворота аббатства входит группа туристов, Мотрэм поинтересовался у Блэкстоуна, будет ли доступ в аббатство открыт на время проведения работ.

— В это время года посетителей немного, — ответил тот. — Я намерен оставить аббатство официально открытым на то время, пока идут подготовительные работы, и закрыть непосредственно перед тем, как начнем вскрывать стены гробницы.

— Звучит разумно, — согласился Мотрэм.

— Мы огородим место раскопок лентой, когда начнем работать, — сообщил Филдинг. — Посетители наверняка решат, что мы ремонтируем водопровод.

— Знаете, — задумчиво произнес Смит, — я удивлен, что здесь до сих пор не появилась пресса. Это же их хлеб — «Открытие могилы с жертвами чумы» и все такое… Обычно они не упускают возможности вызвать в стране панику.

Повисла напряженная тишина, и после долгой паузы Мотрэм сказал:

— Знаете, а ведь вы правы. Я об этом не подумал.

— Я тоже, — поддержал его Блэкстоун. — Единственное объяснение этому — пресса пока ничего не знает.

— Господи, пусть так остается и дальше, — пробормотал Мотрэм. — Начиная с этой минуты, предлагаю всем быть максимально осторожными в высказываниях.

— Кого это принесло в такое время? — воскликнула Мэй Келли, когда в их коммунальной квартире на восточной окраине Глазго, в которой она жила вместе со своим мужем Брайаном, раздался звонок. Было девять часов вечера.

— Есть только один способ выяснить, — ответил ее муж, даже не потрудившись оторваться от газеты.

Мэй тяжело взглянула на него, но он не поднял глаз, даже когда потянулся за банкой светлого пива, стоявшей на журнальном столике.

— Уж ты-то точно не собираешься выяснять, — с досадой пробормотала она, откладывая вязание и поднимаясь с кресла. Вскоре она вернулась, но уже не одна. — Это офицер из подразделения, где служит Майкл, — сообщила Мэй.

На этот раз Брайан отреагировал, как положено.

— Господи Иисусе! — воскликнул он, вскакивая на ноги и роняя газету. — Что-то случилось?

— Я очень сожалею, мистер и миссис Келли, но вынужден сообщить, что ваш сын Майкл — солдат морской пехоты Майкл Келли, погиб в результате военных действий под Афганистаном.

— О, Боже, нет… Нет, нет, нет! — Мэй бросилась к мужу, который стоял, словно обратившись в камень, явно не замечая женщины, которая искала у него утешения.

— Что случилось? — медленно произнес он.

— К сожалению, Майкл скончался от раневой инфекции в госпитале гарнизона в провинции Гильманд. Врачи делали все возможное, но инфекция не поддавалась лечению. Мне очень жаль. По словам всех, кто его знал, он был отличным парнем.

— Раневая инфекция? — воскликнул Брайан. — Нам никто даже не сказал, что он был ранен. Когда это произошло?

— К сожалению, я не располагаю подробной информацией о боевых действиях, в результате которых Майкл был ранен. Насколько я понял, он получил легкие осколочные ранения, но не отнесся к ним серьезно. Но потом присоединилась инфекция, начались проблемы и его поместили в госпиталь.

— Ублюдки, — пробормотал Брайан. — Чертовы ублюдки!

Мэй, не находя успокоения в гневе своего мужа, отошла от него и достала из стоявшей в шкафу коробки пачку бумажных салфеток. Она прижала их к лицу, и замерла, как в стоп-кадре из фильма. Прошло несколько секунд, затем Брайан сказал:

— И что теперь?

— Тело Майкла переправят в Великобританию, чтобы похоронить со всеми воинскими почестями. Вам, разумеется, расскажут о деталях процедуры похорон — после того, как вы… примиритесь с этой огромной потерей.

— Примиримся? И сколько времени это, по-вашему, займет? — с негодованием отозвался Брайан. — Нашего единственного сына отправили в богом проклятую дыру… и ради чего? Ради чего, скажите-ка мне!

— Мне очень жаль, что это произошло, — сочувственно отозвался офицер.

Мэй наконец отняла платки от лица, решив, что сейчас самое подходящее время вмешаться. Шмыгнув носом в последний раз, она спросила:

— Не откажетесь выпить чаю?

— Это очень любезно с вашей стороны, миссис Келли, но я думаю, что лучше вас оставить сейчас вдвоем. В ближайшие нескольких дней с вами свяжутся по поводу организационных моментов, и я должен предупредить, что с вами, возможно, захотят поговорить журналисты. Я оставлю вам вот этот номер телефона — можете звонить по нему, если вам понадобится какая-нибудь помощь. Еще раз очень сожалею, что принес вам такую печальную новость.

Брайан пребывал в смятении. В его душе — душе человека, не привыкшего к сильным эмоциям — бушевали гнев и горе вперемешку с ощущением бессилия. Он стоял, уставившись в пространство, плохо понимая, что происходит вокруг.

— Майкл был один, когда умер? — спросила Мэй.

— Думаю, нет, миссис Келли. Полевой госпиталь очень хорошо оборудован и полностью укомплектован персоналом.

— Я просто подумала, может быть, он сказал что-то перед…

— К сожалению, я не знаю, — ответил офицер, расстроенный тем, что не может дать стоящей перед ним женщине даже крупицу утешения в самый трудный момент ее жизни.

— Я просто подумала…

— Конечно, миссис Келли, я постараюсь узнать у тех, кто был с ним рядом… в последние минуты жизни.

— Спасибо, сынок.

Когда офицер ушел, Мэй заварила чай. Она поставила чашку на журнальный столик, но Брайан даже не обратил на нее внимания. Он произнес отсутствующим голосом:

— Тебе лучше начать обзванивать родных. Надо сообщить людям.

— Так, может, оторвешь свою задницу и сделаешь хоть что-нибудь? — внезапно выкрикнула Мэй, горе которой превратилось в гнев от бессилия добиться реакции мужа.

Брайан изумленно взглянул на нее: он впервые видел жену в таком состоянии.

— Ладно, давай я схожу к Морин и расскажу им… — сказал он, поднимаясь на ноги.

— Давай, сходи, — эхом откликнулась Мэй. — Скажи ей, что ее братишка… убит… О, Господи! Господи Иисусе, что мне делать? — Она разразилась потоком слез, и Брайан неловко попытался приобнять ее за трясущиеся плечи.

— Тише, милая, — пробормотал он. — Мне так же больно, как тебе…

— Морин захочет прийти к нам, — сказала Мэй, стараясь справиться с собой. — Скажи ей, что не надо. Мне нужно побыть одной. Я поговорю с ней утром. Поцелуй за меня ребятишек.

— Ты права, — сказал Брайан, надевая куртку. — Ты справишься? Может, что-нибудь нужно…

— Все нормально, — сказала Мэй, в последний раз высморкалась и бросила салфетку в корзину. — Я допью чай, затем начну обзванивать родных.

— Вот и умница… До встречи.

Брайан вернулся через два часа. Он рассказал своей дочери Морин и ее мужу о случившемся и с тоской наблюдал, как Кейт пытается объяснить двум своим ребятишкам, разбуженным шумом, почему дедушка так поздно пришел в гости, а мама безутешно рыдает.

— Я дома! — сообщил он.

Ответа не последовало. Гостиная была пуста — с выключенным телевизором она казалась холодной и чужой. Решив, что Мэй легла спать, он направился в спальню, но бросив взгляд в коридор, увидел под дверью комнаты Майкла свет. Он подошел и осторожно открыл ее. Мэй сидела на кровати сына, разложив вокруг себя фотографии сына. Она не подняла головы, когда Брайан вошел, лишь молча кивнула.