Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Давайте договоримся: я отвечу на пять ваших вопросов, и после этого мне нужно будет уйти.

Журналисты стали спорить, кто из них должен задать вопрос первым и задать ли вообще. А я начала думать. Мне показалось, что фикус мне подмигнул. Он верил в меня даже больше, чем я сама.

— А почему только пять? — возмутился вдруг коротышка.

Взгляд мой упал на машину Тифлисова во дворе, и я поняла, что это мой звездный час.

Приняв как можно более скорбный деловой вид, я вернула голосу строгость и честно вздохнула.

— Майор Тифлисов находится сейчас здесь инкогнито. У них уже есть подозреваемый, и сейчас здесь будет проходить следственный эксперимент. Сотрудникам нельзя при этом присутствовать, и я должна увести всех на совещание в овальный зал. Чтобы не помешать эксперименту.

Лица присутствующих озарились таким светом, что мне показалось, будто над ними включили лампочку. Хотя никаких дополнительных источников света в этом месте не было. Я прямо видела, как гордился сейчас мною фикус.

Дальше мне нужно было только подсказать с видом «я не хотела об этом говорить», что Тифлисов уже примерно на втором этаже. Ну а дальше мне оставалось только вдогонку выкрикивать:

— Стойте, ну куда же вы? Я ведь еще хотела рассказать, каким прекрасным человеком…

А впрочем, ладно, как-нибудь в другой раз. У меня было буквально минут десять, чтобы сработать на опережение и успеть выскользнуть в бухгалтерию до того, как Тифлисова заинтересует папка с договорами по сегодняшним платежам.

Я успела. Это было первое, что я себе сказала, захлопнув за собой дверь маленькой переговорной. Здесь обычно обсуждали кофе-машину и корпоративы, и сейчас она подходила идеально: тихо, глухо и без свидетелей. Папка была у меня в руках. Куницына в бухгалтерии сперва бледнела и причитала, что без Светланы сейчас не обойтись и надо вызывать из отпуска. Но я сказала, что мы должны войти в положение ее хабаровской сестры, вспомнить себя в декрете, умножить это на четыре, как в Хабаровске, и принять удар на себя. Новенькая Карина чуть не испортила мне игру, когда влезла с вопросом, откуда я знаю, как в декрете, тем более сразу в четырех, если у меня нет детей. Но я не дала закончить ей мысль, которую уже поняла, и прервала на полуслове. Куницына, оказывается, тоже уже видела новости. Поэтому даже не удивилась, когда я как бы невзначай уточнила: — Зина, а если деньги случайно отправили не на тот счет… ну, неправильному получателю, что обычно делают в такой ситуации? — Срочно звонят в банк и просят отозвать. — Ну?! — Поздно, они уже провели платеж. — А что делают в таком случае? — Пишут письмо с формулировкой «просим вернуть ошибочно перечисленные средства на наш расчетный счет». Только здесь нет ошибки бухгалтерии. Договор подписан и лежит в папке. — Пиши письмо. — Так, а договор? Он же подписан. — А договор — это чудовищное столкновение случайностей и череда роковых моментов. Пиши!

Куницына села за свой компьютер и вбила адресата: «ИП Лаврентьеву Аркадию Олеговичу». — Это ему мы перевели сегодня? А за что? Что в договоре? — Так вы же знаете, сами же подписывали… — Конечно, знаю. Меня конкретная формулировка интересует, вдруг какая юридическая неточность. — А ну да… Точно. Может, Светлане тоже отправить? — Не надо пока. Где договор?

Куницына оглянулась на сотрудниц. Очевидно, они тоже смотрели новости и уже пытались сами найти договор, но у Зины с порядком было явно лучше, чем у Светланы. Она зашла за стеклянную дверь своего кабинета и открыла сейф. — Света в сейфе документы не хранила. — Я подумала, что на такие суммы лучше так…

Когда я увидела в договоре сумму, мысленно согласилась с ней. Хотя нет, сперва я подумала, что лучше бы мне никогда не устраиваться на работу в «Аврора Девелопмент», а уже потом — про правильность сейфа.

Сейчас мне была нужна только тишина и этот договор. Фикуса очень не хватало, но в мой кабинет в любой момент могли нагрянуть журналисты или заглянуть Тифлисов. Ни то ни другое никак не приближало меня к миру и душевному спокойствию. Зато в переговорной тишина гарантировалась. И она как раз находилась между бухгалтерией и моим кабинетом.

Я закрыла дверь на ключ изнутри и наконец позволила себе сесть. Переговорная была настолько маленькой, что стол упирался в колени, а стул — в стену. Зато, как я знала, за шкафом стояли чайник, кофе и пара стаканчиков. Идеальный мир был почти готов наступить.

Но в этот момент из-за шкафа появилась смущенная физиономия майора. Было неочевидно, он сейчас злился или смущался. Лоб его был нахмурен, щеки горели пунцом, как солнце на закате, а слова, как обычно, давались тяжело. — Решила почитать… в тишине?

Тифлисов стоял, опираясь плечом о косяк шкафа, со стаканчиком кофе в руке, как будто это было его обычное место. — Угу, — сказала я, не закрывая папку и стараясь успокоить заколотившееся от неожиданности сердце. — А ты зачем? — А у меня перерыв… в следственном эксперименте. — Правда? — мои глаза сейчас выглядели абсолютно невинно. — Да… — он как можно небрежнее махнул рукой. Выдавали его только щеки и нахмуренный лоб. — Не стал тревожить тебя напрасно и решил сам провести.

Тифлисов покраснел еще больше, и я снова подумала, что комната чересчур маленькая для нас двоих и почему-то представила удивленное лицо своего серба.

Вадик сделал шаг ко мне и протянул стаканчик. — Кофе будешь? — После тебя — нет. — Спокойно. Я только сделал. Даже не успел попробовать, — его слова были похожи на попытку перемирия. — Эффектно ты влетела… — Что, испугался? А ты чего здесь? Я же как лучше хотела, думала, вы любите становиться героями новостных программ. Потом, звездочки, премии…

Видимо, ему не понравилось упоминание о снимающей братии, потому что на лбу снова появилась складка меж бровей, и голос зазвучал резче. — Пей кофе. — Без яда, надеюсь, — прищурилась я. — И без сахара, — отрезал он. — Бери, я себе еще сделаю.

Запах свежезаваренного кофе ударил в нос, стоило снять крышку со стаканчика. Кажется, у нас помимо общей темы с блокнотами есть еще и кофе без сахара. Зоран всегда выбирал капучино. — Так значит, ты здесь от журналистов прячешься. — Как и ты. — Неправда, — пожала я плечами. — Я просто люблю тишину. Иногда.

Он скосил глаза на договор