"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура
Сверху в коробке лежала стопка пакетиков и электронные весы — основные инструменты наркоторговца. Он и раньше подозревал, что у нее имелись и другие источники дохода, помимо сеансов целительства. Он также обнаружил мешочек с таблетками, который она забыла или оставила специально. Скорее всего экстази или что-то типа того, один из самых популярных ныне наркотиков на вечеринках джетсеттеров. Вполне соотносится с тем, что Йоханнес вновь пристрастился к этой дряни. Просто Лулу Суй являлась его дилером, вот и все. Трясущимися пальцами он набрал номер Йоханнеса, но тот не ответил. Тогда Йеппе отправил ему сообщение с просьбой перезвонить. «Это важно. Мне страшно за тебя». Он не имел возможности углубляться в подробности в смс. Ниже лежал пластиковый кармашек, в котором оказались выписки из каких-то обсуждений. Йеппе смочил слюной большой палец и пролистал страницы.
Название сайта и даты, подписанные наверху, свидетельствовали о том, что это выписки из различных чатов, скопированные с girltalk.dk, форума при сайте Børneportalen.dk[45]. Все реплики были подписаны виртуальным псевдонимом Lostgirl[46] и размещены в теме — «Печаль».
Стиль текста был молодежным, и ругательств в нем содержалось гораздо больше, чем знаков препинания, все высказывания затрагивали темы горя, самоистязаний и издевательств. Подбор слов шокировал: Lostgirl описывала тотальное одиночество, злобу и предательство. Она называла себя безгранично уродливой и тупой. Пробуждающей ненависть неудачницей. Мир повернулся к ней спиной, никто не хотел иметь с ней ничего общего.
Это было во всех смыслах удручающее чтение. При столь низкой самооценке не удивительно, что Лулу Суй приходилось прятаться за макияжем и дорогой одеждой.
Йеппе положил распечатки, весы и пакетики обратно в коробку и осторожно поставил ее на заднее сиденье. По возвращении домой надо будет внимательно перечитать выдержки из чата на предмет возможных подсказок о нынешнем местонахождении Лулу Суй.
Он сел за руль и вставил ключ в замок зажигания. От крайней степени замешательства его охватил раздражающий кожный зуд. Если Лулу Суй является исполнительницей преступлений, которые они расследуют, то почему она не убила Йоханнеса, когда он пришел к ней на лодку? Видимо, относительно него у нее имелись другие планы. Возможно, как раз те, которым вот-вот суждено было реализоваться: обвинить Йоханнеса Ледмарка в убийствах?
* * *
Подъезд на Скюдебэнегэде пестрел букетами и иными формами выражения симпатии, выставленными перед темно-зеленой дверью с латунной табличкой «Риос энд Ледмарк». Знаменитость не становится менее популярной, даже будучи подозреваемой в убийстве, и существовал риск, что актер станет еще более знаменитым, когда волнение уляжется. Это заразно. И, безусловно, стоит веников и открыток со словами поддержки.
Корзина прекрасно вписывалась в гущу цветов. Целлофан и широкая шелковая лента, опоясывающая черную плетеную корзину, наполненную итальянскими деликатесами: тальятелле и панфорте. Как будто эти изыски могли заставить человека забыть о том, что его жизнь висит над бездной. Карлофортский тунец, копченая колбаса из дикого кабана и, конечно же, незатейливая бутылка с любимым ликером Йоханнеса Ледмарка — лимончелло. Он не уставая рассказывал журналистам из дамских изданий о своем пристрастии к Италии — к языку, к гастрономии и — в не меньшей степени — к лимонному ликеру. Йоханнес Ледмарк не жалел на себя денег. Впрочем, как и на прессу.
Вскоре он приедет домой, соберет все букеты, запрет за собой дверь. Корзину с продовольствием внесет в квартиру с особой осторожностью, снимет куртку и без всякого интереса прочитает прикрепленную открытку. Его привлечет содержимое корзины. Он достанет бутылку и обнаружит, к своему удовольствию, что она холодная. Значит, можно будет открыть ее немедленно. Возможно, он захочет принять ванну. Долгую теплую ванну под звуки какой-нибудь оперы. Добавит в ванну из искусственного камня дорогущего ароматического масла и, пока она наполняется, не спеша разденется. Возможно, даже перед огромным зеркалом в спальне. А лунный свет будет литься в окно и наделять все предметы тенями, ложащимися на серые стены. Он посмотрит на свое долговязое жилистое тело и задумается над тем, на что оно, его тело, способно. Возможно, он даже сам удивится.
Затем он облачится во флисовый халат в пол и, пока вода смешивается с эфирными маслами и ванная наполняется парами иланг-иланга, отправится на кухню за напитками. Возьмет бокал, конечно, слишком крупный для ликера, но это неважно. Он ведь не станет медлить, уже держа в руке бутылку?
Нет-нет, Йоханнес Ледмарк не станет тратить время на размышления о том, какую чудовищную боль он причинил. Он расставит напитки на краю ванны и отыщет в своем телефоне «Лакме» — музыку, о которой он всем кому ни попадя растрезвонил как о «музыке их любви», — и сам поверит в то, что он переполнен тоской и раскаянием. Йоханнес отбросит халат и сантиметр за сантиметром станет погружаться в горячую воду, пока не примет лежачее положение.
И вот он до краев наполнит хрустальный стакан ликером лимончелло, запрокинет голову назад и сделает глоток.
Глава 25
Вторник, 2 февраля
Йеппе отложил телефон и попытался осознать новость. Попытался стряхнуть с себя сон. Травматологическое отделение Королевской больницы. Йоханнес поступил с ожогами внутренних органов.
Йеппе тяжело скатился с постели. Носки, рубашка, штаны, ключи, телефон, куртка, ботинки, закрыть за собой дверь. Раннее утро, на улице еще темно. Он напомнил себе, что надо ехать осторожно. Открыл дверцу машины, завел мотор и зашуршал колесами по слякоти с максимально допустимой скоростью.
После почти двух месяцев зимних морозов наконец наступила оттепель, и заржавевшие за зиму велосипеды вновь покатили по специально выделенным дорожкам. К несчастью, потепление принесло с собой густой туман, который, опустившись на город, затруднил передвижение транспорта еще сильнее, чем мороз.
Автобусы еле-еле ползли по грязной жиже, улицы постепенно заполнялись пешеходами под зонтиками, они спешили, меся ногами кашу из льда.
Совершено очередное покушение, другого предположения и быть не могло. Мысли Йеппе продолжали крутиться по кругу, когда секретарь на восьмом этаже Королевской больницы поздоровался с ним и указал в направлении обтянутого войлоком стула, на который он мог присесть в ожидании перевода Йоханнеса из отделения интенсивной терапии в Клинику лор-хирургии. Пока что приехал только он. Словно самый близкий родственник.