Шоколад, ложь и алиби - Моргана Бест

Меня передёрнуло – вспомнились их гадкие проделки в школьные годы. Ничего особо страшного, но вполне достаточно, чтобы превратить старшие классы в испытание для человека, который просто хотел дотянуть до выпускного без лишних драм. Я подняла глаза и увидела, что они разглядывают меня с чем-то вроде нехотя признанного восхищения. Мне показалось – или их и вправду впечатлило увиденное?

– Жаль, что вы ещё не открылись, – сказала Люсинда тоном, который почти сходил за искреннее огорчение. – Мне хотелось купить Мэнди что-нибудь, чтобы её подбодрить.

– Да? – вырвалось у меня, и тут же я пожалела, что не промолчала.

Безупречная маска Мэнди слегка дрогнула. Она достала платочек из сумки Chanel – без сомнения, подлинной – и промокнула глаза, на вид совершенно сухие.

– Её бывший муж только что скончался, – пояснила Люсинда тем тоном, каким обсуждают погоду. – Один из бывших мужей, если точнее. Надолго они у неё никогда не задерживались – особенно те, которых удавалось увести у чужих подружек. Или жён.

Она одарила Мэнди взглядом, от которого молоко свернулось бы. Мэнди ответила не менее испепеляющим, и меня, как молнией, осенило: стервы остаются стервами для всех – даже друг для друга.

– Он взорвался, – тихо сказала Мэнди.

Кровь застыла у меня в жилах.

– Это та самая авария, что случилась на днях?

– Да, – ответила за подругу Люсинда. – Гай Смит. Мэнди была за ним замужем лет десять назад.

– Мы были женаты всего несколько месяцев, – поспешно добавила Мэнди. – Я поняла, что он не самый приятный тип.

Мне буквально пришлось прикусить язык, чтобы не отреагировать на это поистине изящное преуменьшение.

– Полиция уже знает, что произошло? – спросила я, стараясь говорить тоном неравнодушной горожанки, а не человека, которую только что допрашивали о смерти жертвы.

Мэнди изящно пожала плечами.

– Знаю только одно: у него врагов хватало.

Они напоследок окинули меня оценивающим взглядом и выплыли прочь так же эффектно, как появились, оставив меня наедине с мыслями и отчётливым ощущением, что я только что стала свидетельницей чего-то важного.

Когда они ушли, я поймала себя на мысли, сколько всего изменилось со школьных времён. В те неловкие подростковые годы эти женщины со мной обходились не особенно ласково, но теперь это казалось целой вечностью назад.

Не совершила ли я ошибку, открыв магазин в родном городе? Наверное, стоило выбрать место, где меня никто не знает и не помнит моей неловкой, болезненной юности. С другой стороны, здесь была Летти. Дорогая, чудесная Летти – самая близкая подруга, честно говоря, единственная настоящая, – и я не представляла, как бы я начала новую главу жизни без её поддержки.

К тому же теперь я была обеспеченной женщиной. Если станет невмоготу, всегда смогу уехать. Это же не пожизненная ссылка.

Больше всего меня удивило, как иначе они со мной обошлись. В старших классах они не упускали случая меня унизить. А сегодня – почти… уважительные? Осознавать это было неприятно, но я подозревала, что всё дело в моей нынешней внешности. Похоже, наконец я выглядела как человек, которого они считали себе ровней.

От этой мысли подступила тошнота.

Подошло время обеда, а я обещала занести Летти что-нибудь вкусненькое. Я заперла лавку и пошла в свой коттедж за тройным шоколадным тортом, который испекла накануне. Что бы со мной ни происходило, мой роман с шоколадом оставался нерушимым.

Пока я шла к дому Летти, осторожно балансируя коробкой с тортом, думала, как же хорошо жить в маленьком городке. Никаких машин и общественного транспорта – просто приятные прогулки по знакомым улицам. Хотя я понимала: скоро придётся пересилить себя и купить машину. Я не садилась за руль с той аварии, и одна мысль об этом до сих пор пугала, но вечно рассчитывать на Летти я не могла.

Дом Летти был просто загляденье – прекрасно отреставрированный викторианский особнячок, хоть на обложку журнала о доме и саде. Она всегда тяготела к минимализму, и это чувствовалось в каждой продуманной детали. Сад – безупречный: идеально подстриженные газоны, за которыми ухаживал приглашённый садовник, и ряд штамбовых роз вдоль белого штакетника и дорожки к крыльцу.

Я нажала на латунную кнопку звонка и дождалась, пока наконец не появилась Летти – с тем самым остекленевшим взглядом, который бывал у неё после слишком долгого сидения за компьютером.

– Шоколадный торт! – искренне возликовала она. – Как вовремя! Я же совсем забыла – у меня именно это на обед. Я прошла за ней на кухню и поставила торт в центр круглого кедрового стола. Глубокий красноватый оттенок дерева разительно контрастировал с остальным интерьером, ослепительно белым от пола до потолка. Даже половицы были из светлой полированной сосны, а её огромный персидский кот – Людовик XIV, бывший чемпион выставок – был белоснежный, с самыми невероятными золотисто-оранжевыми глазами, какие я когда-либо видела.

Людовик был ослепительно хорош и характер имел под стать. Он обожал человеческое общество, но, кажется, ещё больше любил спать, поэтому его обычно можно было застать драматично распластанным на каком-нибудь предмете мебели – словно живую скульптуру.

Летти достала две изящные тарелки из костяного фарфора и поставила перед нами.

– Беру на себя почётную миссию, – объявила она и отрезала два совершенно гигантских куска.

– Я столько не осилю, – запротестовала я.

Летти искренне поразилась.

– Никогда в жизни не слышала от тебя такого! Я пожала плечами.

– Это из-за того, что им пришлось сделать во время операции. Не проси подробностей – у меня самой от них мурашки. В итоге: есть могу что угодно, без прибавки в весе, но помногу за раз не получается. Так что теперь приходится грызть шоколад весь день понемножку.

По лицу Летти было видно, что она мучительно решает – благословение это или проклятие, – но благоразумно промолчала.

– Ладно, – сказала она, устраиваясь поудобнее. – Как ты вообще, Нарел? Ты какая-то бледная.

Она наклонилась погладить Людовика, который на редкость бодрствовал и урчал, как маленький моторчик. Я потёрла поясницу.

– Просто дойти сюда – и то подвиг. Врачи говорят, надо двигаться, но дойти от магазина до дома, а потом сюда – и я уже выжата как лимон.

– Это вполне логично, – мягко сказала Летти. – Ты же месяцами лежала в постели.

– Знаю. Физиотерапии у меня было навалом, но меня предупреждали: поначалу от нагрузок будет жуткая усталость. И всё же настаивали – надо.

– Почему бы не начать со спокойных прогулок по парку? У твоей стороны тихо и укромно. Если каждый день доходить до начала официальной тропы и обратно, это будет отличным началом для восстановления формы.

– А ты бы ходила со мной? – спросила я с надеждой.

Летти так расхохоталась, что я испугалась – как бы она не подавилась тортом.

– Ты шутишь? Я в утро не верю! К тому же привычка лучше всего вырабатывается при регулярности, а тебе, раз уж открываешь лавку, надо ввести в распорядок ранние прогулки. Ни за что на свете ты не вытащишь меня на что-нибудь энергичное до полудня! Я усмехнулась. Отношения Летти с утрами давно стали легендой. Даже несколько чашек кофе