Джон Локк - Смертельный эксперимент

– Это непростой вопрос.

– Пап, ну почему, когда мы говорим о Чарли, то тебе все ясно и понятно, а как только я начинаю разговор о Кэтлин, то все сразу же становится «непросто»?

Я задумался, а потом сказал:

– У меня нет другого ответа, кроме как сказать, что ты задала хороший вопрос.

– Ну конечно! Ведь я твоя дочь, в конце концов.

– В этом нет никакого сомнения, – согласился я. – Ладно, слушай…

И в течение нескольких следующих минут я рассказал ей о своих чувствах к Кэтлин и о том, как я останавливаюсь у нее каждый раз, когда бываю в Нью-Йорке. Я рассказал ей и об Эдди Доуз, и о том, как Кэтлин пытается удочерить ее. Когда я закончил, на другом конце линии установилась тишина.

– Ты меня слышала? – спросил я.

– А ты понимаешь, что первый раз в жизни говорил со мной как со взрослым человеком?

– А как же иначе? Ведь ты у меня уже девятиклассница.

– Так вот, постарайся не забывать об этом, когда начнешь беспокоиться обо мне с Чарли в следующий раз.

– Ага. Кстати, а что ты знаешь об этом пареньке?

Кимберли стала говорить что-то о том, что ему двадцать один год, но в это время мое внимание отвлек доктор Хеджпет, который, отодвинув штору, вошел в мою кабинку. Он нахмурился, увидев, что я говорю по мобильному в палате интенсивной терапии, однако вежливо ждал, пока я закончу разговор.

– Прости, Котенок. Что ты сейчас сказала?

– Я сказала: только не смей этого делать, папа. Не майся дурью и не вздумай устраивать проверку кредитной истории Чарли или его взаимоотношений с законом… Он хороший парень. Его отец – крупный адвокат.

– Адвокат? Лучше бы ты сказала мне, что встречаешься с Чарли Мэнсоном, чем с адвокатом.

– Да это не он, а его отец – адвокат, – вздохнула моя дочь. – Послушай, просто обещай мне, что не будешь устраивать ему никаких проверок.

– Обещаю.

– Ну, вот и хорошо, – сказала девочка. – А теперь иди и проведи время с Эдди. Судя по твоему рассказу, она просто прелесть. И вот еще что, папочка…

– Слушаю тебя, детка.

– Я за тебя счастлива. И очень тебя люблю.

– Я тоже люблю тебя, Котенок.

Я отключил телефон и взглянул на доктора Хеджпета.

– Как я и предполагал, у вас сердце настоящего льва, – произнес он.

Я кивнул.

– После теста вы не чувствуете никакой боли?

– Нет.

– А дискомфорт в желудке?

– Пока нет, – покачал я головой.

– Пищевое отравление может проявиться и через сорок восемь часов.

– А в среднем?

– Через шесть-восемь.

– Тогда у меня все еще впереди.

– Да, конечно. Но на тредмиле[16] мы вас здорово нагрузили, и вы это спокойно выдержали. Даже на ранней стадии отравления у вас должен был появиться какой-то дискомфорт. Поэтому это может быть и не пищевое отравление.

Малыш протянул мне листок бумаги с записанным на нем именем и номером телефона.

– Это что, мозгоправ?

– Это на случай, если вы захотите встретиться с врачом здесь, а не в вашем родном городе.

Я спрятал бумажку в карман и пожал ему руку.

– Вы молоды, доктор, но вы отличный врач.

Он подмигнул мне:

– Все так говорят.

– А ты знаешь что-нибудь об этом пареньке, Чарли Беке? У него еще отец известный адвокат в Дарнелле…

Я разговаривал по телефону с Салом Бонаделло, мафиозным боссом Среднего Запада, на которого я иногда работал.

– Я знаю людей, которые могут его знать, – ответил Сал.

Я обещал Кимберли не устраивать Чарли Беку никаких проверок, но не обещал ей, что не буду задавать вопросов.

– Обычно Кимберли вполне адекватно оценивает людей, но что-то в этом парне мне не нравится. С одной стороны, ему достаточно лет, чтобы легально покупать алкоголь…

– Дарнелл – городишко маленький. А люди, сам знаешь, любят посплетничать. Я, пожалуй – как это называится? – повожу жалом по округе.

Я вспомнил о том, как Сал обычно «водит своим жалом».

– Я бы не хотел устраивать из этого шоу, – объяснил я. – И мне бы очень не хотелось, чтобы Кимберли узнала, что эту информацию собираю именно я.

– Послушай, приятель, у меня у самого дочь. Все будет в ажуре.

– Спасибо, Сал.

– Так ты придешь ко мне на прием?

– Я не пропущу его ни за что на свете.

– Ты будешь со своей новой девахой? С той, что живет в Нью-Йорке?

– Мы сегодня идем с ней покупать платье для выхода, – ответил я.

– Одень ее как-нибудь посексуальнее, – попросил Сал.

– Да она и в мешке из-под муки будет выглядеть сексуально.

– Мешок для муки – это совсем неплохо. Только пусть он будет совсем маленьким.

– Буду иметь это в виду.

– А что насчет этой лисоватой блонды, которая на тебя работает?

– А что насчет нее?

– Она-то придет?

– На прием? Ни за что.

– Но ты ее пригласил?

– Конечно.

– Может быть, мне – как это называится? – пригласить ее лично?

Я представил себе Калли, одетую для светского выхода. Конечно, она была сногсшибательна, но…

– Она не очень любит общество, – заметил я.

– Ага. До тех пор, пока дело не касается убийства его членов.

– Вот именно, – подтвердил я.

– Если этот парень умудрился влипнуть в Дарнелле, штат Западная Вирджиния, в историю, то это могло произойти только в заведении, которое называется «Грэнтлайн Бар &Гриль».

– И что?

– А то, что я знаю там бармена, Медвежонка. Он мне должен кучу бабла.

– Понимаешь, я не готов, чтобы Чарли ломали ноги. По крайней мере, не сейчас.

– Я просто хочу сказать, что Медвежонок знает, что к чему. И если твоя детка была в этом баре, то он мне об этом скажет. А если она туда придет, то он за ней присмотрит.

– Кимберли всего шестнадцать. Она еще не ходит по барам, – заметил я.

– Дарнелл есть Дарнелл, – ответил Сал.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты там когда-нибудь бывал?

– Нет.

– Там совершенно нечего делать, кроме как пить, трахаться и колоться.

– Что ты сказал?

– Прости, не хотел тебя обидеть, – сказал Сал.

Я подумал о том, что он только что сказал, и о том, как родителям даже в голову не приходит, что их дети могут пойти по кривой дорожке.

– Слушай, звякни Медвежонку прямо сегодня, а? – попросил я.

– Уже набираю, – ответил гангстер. – Послушай, а ты знаешь этих карликов?

– Виктора и Хьюго?

– Точно.

– А что с ними такое?

– Да они тоже явятся ко мне на прием.

– Я уже об этом слыхал.

– Да нет, взаправду. Во плоти.

– Постараюсь об этом не думать, – произнес я. – А ты скажи своим ребятам, чтобы не вздумали над ними подшучивать. Они ребята непростые.

– Да, я всех уже предупредил. Только подумай, эти карлики завалили Джо Де Мео…

– Они предпочитают, чтобы их называли «маленькие люди», – просветил я Сала.

– А я предпочитаю большие конверты.

Сал имел в виду конверты с добровольными пожертвованиями, которые его лейтенанты и специальные гости должны были принести на прием.

– Я ведь всегда с тобой по-хорошему, – продолжил он. – Вот и сейчас, с этой твоей дочкой, – еще один пример. Благотворительность – как это называится? – начинается с тебя самого.

– То есть в данном случае – с тебя.

– Вот я о чем и травлю. Так что постарайся меня удивить, – сказал он, – удивить по-хорошему.

– Удивить тебя? – переспросил я. – Сал, да я поражу тебя!

– Большего мне и не надо, – донеслось из трубки.

Офис мисс Н. Крауч, дипломированного психиатра, располагался в Ньюарке, штат Нью-Джерси, на пересечении Саммер и Седьмой улицы, недалеко от федеральной трассы 280. Мисс Крауч делила свой офис с детским психологом по имени Агнес Баттл. Именно Агнес и выполняла работу работницы ресепшена, когда я вошел в помещение. Она указала мне на кабинет мисс Крауч, и я вошел.

Мисс Крауч встала и протянула мне руку. Мы представились друг другу, и она сделала неопределенный жест в сторону той части своего кабинета, где располагались различные кресла и диваны, сказав при этом:

– Прошу вас, располагайтесь.

Я быстро осмотрелся вокруг. Доминирующим цветом в офисе был насыщенный сливовый, и только одна, дальняя стена была выкрашена в светло-коричневый с легкими черными поперечными штрихами, так, что она напоминала пробку. На этой стене висело несколько профессиональных сертификатов, включая диплом Медицинской школы Питтсбургского университета. Все выглядело очень чисто и модерново, за исключением старинной деревянной вешалки, которая стояла в углу рядом с дверью.

Я уселся в роскошное кожаное кресло с высокой спинкой, больше похожее на трон.

– Доктор Хеджпет говорил что-то о возможной психосоматической боли? – начала мисс Н. Крауч.

Если бы Дарвин, мой официальный куратор, узнал, что я посещаю мозгоправа, он немедленно подослал бы ко мне наемного убийцу. Эта мысль не давала мне немедленно перейти к делу.

Она была одета в плиссированную юбку синего цвета и такой же жакет, который носила расстегнутым. Шелковая блузка была кремового цвета с круглым вырезом на шее. Она носила плетеную цепочку из белого золота, концы которой целомудренно прятались на середине ее груди.