Да, товарищ член контрольной группы - Роман Феликсович Путилов

Третий раз заставив друзей повторить мои инструкции, в том числе то, что узников обязательно надо вывозить с территории автобазы с плотно завязанными глазами, чтобы место их содержания оставалось тайной, я, присев «на дорожку», обнял на прощание друзей и двинулся на улицу, оставив свою московскую недвижимость на попечение парней. Надеюсь, что моя московская сага закончиться без приключений, и благополучно доберусь до дома.

Город. Заречный район. Квартира Громова.

Добирался до дома я практически неделю. Больше всего меня задерживали посты ГАИ, особенно стационарные, раскиданные вокруг любых городков нашей страны. Я посчитал, что ехать в форме на «Запорожце» — подозрительно, предъявлять удостоверение — не гарантирует, что меня пропустят без досмотра, а стоит сотруднику ГАИ только коснуться вещевого мешка с долларами — это будет конец всему. Поэтому я старался проезжать мимо таких опасных мест либо утром, когда на постах все спят или идет пересменка, или в тот момент, когда сотрудник плотно занимается другим бедолагой, например, придирчиво проверяет документы или груз у тяжело груженой фуры, всегда был шанс проскочить мимо опасного места.

Ночевать приходилось в машине, припарковав ее за постом ГАИ или возле круглосуточного кафе, но никаких криминальных элементов моя скромная машина не интересовала, так что, по истечению семи дней я доехал до дома и припарковал машину во дворе. К моему удивлению, несмотря на вечернее время, Ирининой машины во дворе не было, и на стук в дверь квартиры никто не отозвался — ни моя почти жена, ни собаки.

Обойдя дом, где на пустыре я выгуливал своих питомцев, никого из членов моей семьи я не обнаружил. Самым отвратительным было то, что уезжая в столицу, я не взял с собой ключи, ни от квартиры, ни от гаража, а еще я хотел спать, пить, есть. помыться и сбрить с лица растительность, наличие которой делало меня похожим на бомжа. Одежда автопутешественника тоже требовала срочной замены, а тут такая неприятность. Честное слово, приехав во двор я расслабился и чувствовал, что сил у меня совсем не осталась. Я бы даже не удивился, что мой железный конь, пробежавший больше трех тысяч километров, сейчас, встав у дома, не откажется заводиться и ехать дальше. Но, стартер послушно провернул мотор, и сорокасильный двигатель затарахтел, закудахтал за моей спиной. Из вариантов, где искать Ирину, мне пришли в голову варианты только подаренная мной квартира в Тихом центре, ну а если никого там не будет, придется ехать ночевать к родителям, не ехать же на выстуженную дачу, которая, дай бог, прогреется только к утру.

Если беда приходит, то приходит она не одна. Лифт в новенькой девятиэтажке не работал, то ли сломался, то ли его уже отключили по позднему времени, поэтому я, вновь обвешавшись вещевыми мешками, которые, казалось, потяжелели раза в два, и закинув на плечо плащ палатку с замотанным оружием и удочками, я второй раз за вечер начал подниматься по узкой и, казалось бы, бесконечной, лестнице, тяжело дыша, как старик и, с трудом поднимая ноги в задубевших ботинках.

Дверь квартиры распахнулась внезапно, и я чуть было не упал за порог, потому что имел глупость, без сил, навалиться на дверное полотно. Я было шагнул за порог, но замер на месте с поднятой ногой. Собаки, выглядывающие из-за ног Ирины, зло скалили зубы, а Ирина была похожа на разъярённую Снежную Королеву — от ее ледяного взгляда мое сердце практически остановилось.

— Громов, эту квартиру ты мне подарил, поэтому вали отсюда и не появляйся здесь больше… — мне в руку сунули тяжелую связку ключей и попытались захлопнуть дверь перед моим носом.

В это время собаки перестали скалить зубы и неуверенно замахали хвостами. Видимо, в человеке, неделю жившим в машине не сразу можно было узнать хозяина.

Честно говоря, я интуитивно сделал единственное, что можно было сделать в этой ситуации — рухнул на колени, молитвенно протянув к любимой женщине, пребывающей в ярости, медки и удочки, от которых она брезгливо отмахнулась.

— Громов, вали отсюда, ты мне всю квартиру провоняешь…

— Ира, разреши сделать только одну вещь и если скажешь, я уйду и больше не появлюсь.

Женщины, как и кошки, существа весьма любопытные, поэтому Ирина не стукнула меня дверью сразу, выдав короткое:

— Ну?

— Разреши войти в квартиру. Это не для наших соседей.

Шаг назад хозяйки жилища был совсем микроскопический, но он был, и я смог просочиться в коридор и запереть входную дверь за своей спиной, не вставая с колен, хотя это было и смешно, но оно работало.

Собаки уже вовсю «мели» хвостами, опознав меня в заросшем БОМЖе, но, косясь на Ирину, ко мне не кидались.

— Загляни в мешок. — Мне удалось распустить туго затянутую петлю на горловине одного из вещевых мешков, и я протянул военное имущество Ирине.

— Громов, я не люблю речную рыбу, и даже если ты принес с рыбалки полный мешок золотых рыбок или кто там желания исполняет, свою сорванную свадьбу я тебе никогда не прощу.

Твою мать, свадьба, которая не спела и не сплясала! Пока я пытался спасти Родину и воткнуться в Верховный Совет, подошел срок нашей с Ирой свадьбы, про которую она мне напоминала, а я… А жених на свадьбу не явился, жених в этот день как раз ехал возле матушки Волги. Но если Ирина узнает, что дата церемонии у меня просто вылетела из головы, она мне этого точно никогда не простит. Оставалось только одно — импровизировать и выкручиваться.

Со стоном я встал с колен и перевернул развязанный мешок, высыпая содержимое перед ногами моей несостоявшейся жены.

Ее глаза над было видеть — Ирина замерла, глядя себе под ноги, на приличную кучу денег Североамериканских Соединенных Штатов, упакованных в плотные пачки. Рядом с содержимым первого вещевого мешка на увесисто пол упали два оставшихся.

— Там тоже самое. — самым горьким тоном произнес я.

— Громов, скажи мне, что это чеченские доллары, и они не настоящие. — еле слышно прошептала Ирина.

— Самые настоящие. — отказал я в просьбе своей невесте (или уже нет?).

— Паша, ты из-за них на свадьбу не приехал? — прошептала Ирина, глядя на меня странным взглядом.

— Ира, это тебе свадебный подарок. Но, по дороге меня нашли бывшие хозяева этих бумажек, и выбора у меня уже не было. — еле слышно прошептал я: — Пришлось уходить через