Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова

Пожилой воин, распорядившийся выдать Алу кувшин с водой, оказался тем самым протиктором Фомой, начальником отряда городской стражи, который едва не арестовал его и магистра сразу после их появления в Городе. Это был суровый на вид ветеран, хромой и со шрамом на левой щеке. По всей видимости, он и тут был за главного. Василий, Фока и даже покусанный осами великан Никифор, чуть не нанизавший Ала на копье в кишащей крысами подворотне, тоже были здесь. Ни лиц, ни имен остальных стражников Ал не помнил. Впрочем, кажется, никто из них его не узнал. Наверное, они и разглядеть-то его тогда как следует не успели. А сейчас всем явно было не до того.

Ночной воздух был наполнен воющим свистом и глухими беспорядочными ударами.

Ал с опаской выглянул из-за кирпичного выступа и невольно ахнул: там, снаружи, плескалось огненное море!

— Вишь, факелы запалили, нехристи, — заметил Димитрий, присаживаясь рядом с Алом, — хотят показать, сколь их много. А то мы не знаем! Дай-ка водички хлебнуть, а то скоро недосуг станет.

Алексей протянул ему кувшин.

Вжжи-ы-ы! — раздалось совсем близко. А потом — кррракх!

Башня содрогнулась.

— В самый корень залепили, — вновь прокомментировал Димитрий, утирая бороду, — язви их душу. Только врешь, нас этим не проймешь. А ты сам, гляжу, не местный? И даже не грек? Ты чей вообще будешь?

— Я? — растерялся Ал. — Я это... я с мессиром магистром...

— Небось, паж одного из этих надутых венецианских бальи. А по-нашему чисто лопочешь. Или ты из Перы, генуэзец?

Но тут опасный для Ала разговор прервала пушечная канонада.

Вжжжжи-ыыы... Крах! Крах! Крах! Крах!

Ядра теперь сыпались беспрерывно, градом, и защитникам оставалось лишь прятаться за зубцами стен и башен да уповать на Бога.

Ал осмотрелся. На прямоугольной площадке башни были установлены какие-то конструкции из бревен и толстых канатов; из каждой торчало нечто вроде гигантской деревянной ложки или ковша. Тут же, рядом, кучами лежали круглые камни, размером с арбуз и более. Метательные машины, догадался мальчик. Таких машин было три. А еще одна — четвертая — походила на огромный лук, только заряженный не стрелой, а длинным колом.

— А почему у вас... у нас пушек нет? — спросил мальчик у Димитрия. — У татар, тьфу, то есть у турок их вон сколько.

— Как не быть. На внутренних стенах стоят несколько, — отвечал воин. — Только селитра для них уже месяц как кончилась. А и все одно, толку от них было чуть — отдача столь сильна, что стены ломало.

Внезапно канонада стихла.

— Теперь жди штурма, — предположил Димитрий. — Это, язви их душу...

Его слова утонули в оглушительном барабанном бое и истошных завываниях каких-то духовых инструментов. Огненное море разом пришло в движение и приливной волной хлынуло к подножиям стен и башен.

— Что я говорил! — прокричал Димитрий на ухо мальчику.

Где-то позади, в Городе, гулко бухнул колокол; за ним другой, третий, и вот уже тяжкое многоголосое гудение разлилось и повисло в воздухе, словно горожане стремились заглушить жуткую какофонию наступающих османов.

— А ну, ребята, — скомандовал Фома, — заряжай онагры! А я — к баллисте.

Несколько человек подбежали к метательным машинам с ковшами и налегли на рычаги, наматывая канаты на барабаны и оттягивая ковши назад, пока те не опустились горизонтально. Тогда ромеи принялись таскать и укладывать в них камни. Их командир тем временем подошел к машине, напоминающей огромный лук (это и есть баллиста, понял Алексей), ухватил прислоненный к ее боку железный молот и выбил удерживающий канатную тетиву крюк. Заостренное бревно ракетой улетело в ночь.

Через несколько минут Ал уже смог разглядеть атакующих. Это были беспорядочные толпы пестро и разнородно одетых людей, тащивших множество длинных лестниц.

— Башибузуки, — констатировал Димитрий, — язви их душу!

— Кто-кто? — не понял Ал.

— Да отребье всякое из разных стран, — презрительно сплюнул воин. — Охотники до поживы! Султан их завсегда вперед пускает. Вишь, оружие-то у них свое: у кого ятаган, у кого лук, а у иных, вишь, и пищали. Ты не опасайся — до нас их лестницы навряд ли достанут. И ведь среди этой сволочи и христиане есть. Да, да, я тебе говорю! Итальянцы, немцы, венгры. И даже наши единоверцы, которые православные, — болгары, московиты. Да чего там! И греки, язви их душу, тоже сыщутся! От ведь жизнь...

Бородач вздохнул и вместе с другими ромеями принялся вновь наполнять ковши онагров камнями. Остальные воины уже вовсю стреляли из луков и громоздких фитильных ружей — пищалей. Целиться не требовалось — башибузуки шли столь плотной толпой, что каждая стрела или пуля, даже пущенные вслепую, неизбежно находили свои цели.

От грохота падающих камней, треска выстрелов, свиста стрел и человеческих воплей закладывало уши. Алу было, конечно, страшно. Даже жутко. Кроме того, он переживал, сможет ли его здесь отыскать Майкл? Да и вообще, жив ли еще старый малефик? Но одновременно мальчик странным образом ощутил азартное желание что-то делать. Ему вдруг захотелось самому поучаствовать в битве. Но у него не было никакого оружия! Разве только кувшин с водой. Он взвесил глиняный сосуд в руке. А не сбросить ли его на турецкие головы? Кувшин-то тяжелый. Нет, тут же решил Ал, вода наверняка потребуется.

Он присел на корточки и стал наблюдать за сражением.

По его прикидкам, с начала штурма прошло уже более часа. Башибузуки атаковали по всей линии стен — насколько Алу хватало глаз, — муравьями лезли по приставным лестницам, карабкались по каким-то веревкам. Тех, которым удавалось забраться на стену, ромеи кололи копьями, рубили мечами, сбрасывали вместе с лестницами. Но еще больше — десятки и сотни башибузуков — погибали на подступах или у подножия укреплений; их давили камнями, жгли струями жидкого огня. Но все новые и новые орды захватчиков упорно лезли наверх.

Ал заметил, что справа от их башни на участке в два десятка метров крепостная стена практически разрушена. На месте пролома защитники Города возвели временное заграждение из бревен, камней,