Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

А Феликс был так зачарован восхитительной картиной, что даже не заметил ни ссадину на руке красотки, ни кокетливую черную мушку, неведомо откуда взявшуюся у нее на левой скуле.

Даже не подозревая о том, что Аглаэ начала собственное опасное расследование совсем другого дела об убийстве, Валантен на следующий день после разговора с Берне взялся разрабатывать план битвы. Ему нужно было продвинуться сразу на двух флангах, а для этого, во-первых, не выпускать из поля зрения аббата де ла Нёя, проследить, не возобновит ли он свои тайные ночные прогулки, и выяснить, какова их цель, а во-вторых, поговорить с Бартелеми Ванвёвром, последним оставшимся в живых казначеем, и спросить, не проявлял ли кто-либо в последнее время особый интерес к его подпольной деятельности. По словам герцогини Беррийской, деньги, доверенные Шуке и Аврону, исчезли. Если истинным мотивом убийств действительно стала кража, преступник должен был каким-то образом заранее получить необходимые сведения о казне, чтобы завладеть золотом легитимистов.

Адвоката Берье, направленного в Вандею парижским комитетом, ожидали в замке Мелье во второй половине дня. Узнав об этом, инспектор счел благоразумным на время удалиться. Он отправил Ванвёвру записку, назначив ему встречу после полудня у лорда Блэкберна. Несмотря на то что усадьба англичанина находилась ближе к Леже, где жил врач, чем к владениям Ларош-Сент-Андре, инспектору представлялось полезным туда прогуляться, чтобы допросить одновременно двух потенциальных жертв убийцы, которого ему было поручено вычислить и обезвредить.

Британский инженер встретил его как старого друга и предложил взглянуть на оранжерею, обустроенную им на задворках усадьбы. Здесь он проводил научные эксперименты по выращиванию гибридов – Валантен сразу с удовольствием вспомнил собственные ботанические штудии под руководством Антуан-Лорана де Жюсьё[94] в Фармацевтической школе на улице Арбалет. Некоторые растения в оранжерее, однако, были ему незнакомы; сэр Генри пояснил, что привез их из Индии и надеется найти способ адаптировать к европейскому климату.

Страсть к научным исследованиям сблизила их еще больше, и Валантен в свою очередь принялся рассказывать о химических экспериментах, которые он проводил у себя в домашней лаборатории. Потом разговор зашел о последних достижениях в производстве пороха. Блэкберн поведал о своих недавних опытах с уменьшением и увеличением плотности заряжания[95] пироксилина, которые позволили ему добиться равных, а то и лучших результатов в сравнении с дымным порохом.

За интеллектуальной беседой эти любители науки не заметили, как прошел целый час. Лорд Блэкберн первым вспомнил о том, что инспектор явился не для того, чтобы они могли устроить здесь дебаты, достойные стен Академии наук.

– Мы с вами совсем заболтались, время пролетело незаметно, – сконфуженно заметил он. – Ванвёвр уже должен скоро прийти. А если мы немедленно не вернемся в дом, Эмили нас осыплет упреками. Она непременно попеняет мне, что я единолично завладел вашим вниманием. Не знаю, заметили вы или нет, господин барон, но вы произвели на нее сильное впечатление в прошлый раз. Эмили обычно предпочитает одиночество и не слишком интересуется окружающим миром, однако после того вашего визита она только о вас и говорит. Вчера она как раз упрашивала меня послать вам приглашение на чай, так что ваша записка сегодня прибыла весьма кстати.

– Не хотелось бы совать нос не в свое дело, однако… не думаете ли вы, что подобное затворничество в уединенной старой усадьбе не годится для барышни ее возраста? Выходы в свет, общение с местным высшим обществом наверняка пойдут ей на пользу.

Лицо лорда Блэкберна омрачилось.

– Увы! С тех пор как Эмили получила увечья в том чудовищном пожаре, ее характер разительно переменился. Раньше она была жизнерадостной, беспечной девушкой, обожала петь и танцевать, а после пожара замкнулась в себе, поглощенная своим горем и болью. Смотреть, как она увядает, – адская мýка. Меня не покидает ужасное ощущение, что я теряю сестру с каждым Божьим днем. Зная об этом, вы лучше поймете, почему я так счастлив видеть, что ее радует ваше присутствие в нашем доме. Как будто ваше лицо и ваши речи пробудили ее от слишком долгого сна.

Слушать сэра Генри было так тягостно, что Валантен испытал облегчение, когда тот замолчал и направился к крыльцу усадьбы. Инспектор последовал за ним, тайком бросив взгляд на карманные часы: ровно пять. Ванвёвр уже должен был явиться…

* * *

Эмили ждала их в гостиной, где Блэкберны принимали Валантена в прошлый раз. Однако с порога он заметил, что здесь кое-что изменилось: толстые темные шторы были раздвинуты, и комнату заливал мягкий предвечерний свет. Парализованная девушка осталась прежней – она сидела, напряженно выпрямив спину, в кресле с большими колесами и была одета столь же целомудренно, как в прошлый раз. Та же шляпа с вуалью, то же белое платье, как саван, скрывали от глаз изувеченную огнем кожу. При виде двух мужчин она, однако, вышла из своего торжественного оцепенения и, энергично вращая руками колеса, поехала им навстречу.

– Ну вот и вы, наконец-то! – воскликнула Эмили тоненьким срывающимся голоском обиженного ребенка. – Господин барон, умоляю, не поощряйте моего брата в его научных штудиях. При всех бесспорных достоинствах, которыми он наделен, его главный недостаток – уверенность в том, что все вокруг разделяют его страсть к изобретениям и техническому прогрессу. А ты, Генри, постыдился бы единолично присваивать себе нашего гостя. В кои-то веки мы имеем счастливую возможность принимать у себя человека из столицы, который может развлечь нас новостями о событиях в мире искусства и о светских увеселениях, а ты у меня его отобрал, чтобы утомить своей заумной болтовней!

Валантен галантно поклонился:

– Боюсь, мадемуазель, я куда лучше осведомлен в химии и физике, чем в жизни высшего света и парижских развлечениях. Позавчера я уже поделился с вами своими скудными познаниями в этой области. К тому же из-за эпидемии холеры многие парижские театры вынуждены отменять спектакли, а большинство литературных салонов закрылись. Такое впечатление, что весь пригород Сен-Жермен сбежал из столицы в провинцию, чтобы найти спасение от мора.

– Боже! Как много зла в этом мире! – скорбно воскликнула Эмили, и ее реакция, показавшаяся Валантену слишком уж внезапной и чрезмерной, наверняка была вызвана расшатанными нервами. – Я убеждена, что нас, несчастных человеческих созданий, постоянно окружают силы зла, а то, что мы называем счастьем, есть не более чем мимолетная аномалия.

Лорд Блэкберн, вставший позади кресла сестры, положил руку ей на плечо, словно хотел успокоить, но та сердито стряхнула