Игорь Рябов - Пуля уже в пути (СИ)
— Тёща, Тёща, — несколько раз повторил он в эфир позывные того, с кем пытался связаться. — Это — Тесть. Прибыл зять.
Несмотря на боль, я внутренне усмехнулся. Вот и оженили меня без моего согласия. Так что пролетела свадьба с Оксанкой, как лист фанеры над Парижем. Может быть, в следующей жизни как-нибудь.
В ответ из динамика раздались частые щелчки и потрескивание. А затем послышался приглушенный, искаженный расстоянием и помехами голос.
— Где он?
— Упакован и повязан бантиком. Кольца на руках.
Воин улыбнулся, словно заранее предвкушал обильный звездопад на свои погоны. И хотя все трое, включая водителя, были с сержантскими знаками различия, на обычных призывников походили так же, как восьмерка на короля. Скорее они напоминали контрактников или солдат удачи.
— Немедленно доставить зятя на свадьбу, — раздалось в рации сквозь шорох и шелест эфира. — А то невеста заждалась и нервничает. С нашей стороны потери есть?
— Обошлось, — радостно доложил сержант. — Но возникли другие проблемы.
— С зятем без них не бывает. Что случилось?
— Он был не один и пытался удрать. Пришлось остановить.
— Ясно, — недовольно перебили служивого. — Оставайся на месте и жди уборщиков. А этот немедленно должен быть доставлен по назначению. Отбой.
— Отбой так отбой, — проворчал воин, недовольный поручением, и сказал напарнику: — Все слышал? Вот и действуй.
И, захлопнув дверцу машины, направился к "Мерседесу", закинув автомат за спину. Водитель переключил скорость, и мы неспешно вырулили на дорогу. Там он прибавил газу, и "уазик" послушно полетел в сторону города. Водитель сосредоточил все внимание на дороге. Второй сержант тоже оказался не из разговорчивых. Он поглядывал то в окошко, то на меня и тихонько напевал себе под нос какой-то мотивчик, отстукивая ритм ногтями по стволу автомата. Сам "калашников" он поставил прикладом на пол, зажав его между колен. Я крепко призадумался, продолжая изображать из себя совсем больного человека, которому сегодня крепко досталось. Неожиданная женитьба в мои планы не входила.
Так прошло не меньше часа. Машина к тому времени проделала значительный путь. И, по моим расчетам, до Нижнего было не так уж и далеко. Может, час ходу, а может, и меньше. В любом случае сидеть сиднем не стоило.
— Служивый, табачку не найдется? — Я впервые подал голос, и звучал он умоляюще. — А то мне совсем муторно.
Сержант взглянул на меня искоса и высказался решительно:
— А больше тебе ничего не надо?
— Да что тебе, сигареты жалко? Думаешь, я из неё тебя пристрелю?
— Ничего я не думаю. — Он недовольно вытащил из кармана бушлата пачку "LD". — Ты свое уже отстрелял в этом сезоне.
Я взял сигарету и воткнул себе в краешек рта. Охлопав себя по карманам, конечно же, не обнаружил зажигалки на привычном месте. Пришлось ещё раз просить о помощи.
— К этой роскоши, — я скосил глаза на кончик сигареты, — ещё бы и огоньку добавить. А то что-то она от твоего пламенного взгляда не прикуривается.
Служивый искривил губы в некотором подобии улыбки. Склонившись в мою сторону, полез правой рукой в карман штанов, нащупывая там зажигалку.
Вообще-то прием этот древний, как туша мамонта, но почему-то безотказный. Локтем я наотмашь, по-злодейски, несколько раз заехал ему по физиономии. Бил резко, уверенно и не жалея сил. А затем развернувшись к нему вполоборота, добавил сложенными в замок руками, метя в висок. Короткая схватка на импровизированном ринге прошла за считанные секунды и была прервана ввиду явного превосходства одной из сторон. Мой противник сперва позеленел лицом, а затем, покрывшись брызгами крови из разбитого носа, отправился в нокаут. Глазки его закатились, выставив напоказ белки. Кровь отхлынула от лица, и он превратился из зеленоватого в бледного, как поганка.
Водитель армейской колымаги так и не успел что-либо понять в произошедшей у него за спиной кутерьме. Услышав позади себя шум и возню, он нажал на тормоз и попытался оглянуться. Но в этот момент я уже управился с сержантом и переключив все внимание на него. Мои руки, описав широкую дугу, появились перед ничего не соображающей харей служивого и потянули его назад. Наручники отлично исполнили роль импровизированной удавки, впившись металлом в его горло. Да так славно постарались, что я почувствовал даже через них, как у водителя судорожно задергался кадык.
Машина замерла, прижавшись к обочине дороги и заглохнув. Водитель конвульсивно дергался, отцепившись от руля, и пытался освободиться от удушливой петли. А я все продолжал сжимать её и вытягивать солдатика на себя.
— Лучше не дергайся, — ласково приговаривал я, стягивая удавку. — А то могу ненароком и шею свернуть. Так и в гроб положат, если не смогут выпрямить.
Водитель уже наполовину переместился в зад легковушки, неестественно выгнувшись на своем сиденье. Наши глаза встретились, и я понял, что осталось ещё минуточку потерпеть, и все закончится. Лицо его приобрело нездоровый синюшный цвет, а веки налились свинцовой тяжестью, хотя и не могли закрыться, так как глаза пытались от натуги и нехватки кислорода вылезти из орбит. Наконец он обмяк, прекратив сопротивляться.
Я нащупал у него в кармане заветный маленький ключик и извлек его на свет божий. Открывать наручники самому себе было неудобно, но справился я с этой проблемой неожиданно быстро. Сняв их со своих рук, я стремительно нацепил браслеты на клешни сержанта, привалившегося головой к окошку рядом со мной. Когда они с мягким щелчком закрылись, тот рискнул было прийти в чувство. Но получив кулаком в челюсть, опять успокоился и мирно захрапел, словно на давно желанном привале.
— Солдат спит, а служба идет, — я ласково потрепал его по щеке и запустил свое щупальце в карман бушлата. — Только смотри, дембель не проспи.
Выгрузив из его карманов изъятые у меня вещи, я распихал их по привычным местам. Пистолет сунул в правый карман пальто, сигареты и зажигалку — в левый. А уж деньги, если несколько сотенных бумажек имеют право так называться, отправились во внутренний. Приложив пальцы к шее водилы, я затих, пытаясь нащупать бьющуюся артерию. Через несколько секунд я ощутил несколько слабых толчков в кончики пальцев.
— Жить будет. — Я поскреб пятерней в затылке, словно размышляя. — Вот только не знаю, долго ли.
Приоткрыв дверку с той стороны, где блаженствовал сержант, первым не выдержавший мой стремительный натиск, я ногами столкнул его на землю. Он мягко шлепнулся на обочину, только ноги продолжали торчать в салоне, нелепо задравшись вверх. И на них красовались совсем не армейские кирзачи, а добротные гражданские ботинки.
Выбравшись из салона со своей стороны, я обогнул машину сзади и, подхватив служилого подмышки, поволок в глубокий кювет. Когда мне показалось, что его не будет видно с дороги, я просто бросил парня на произвол судьбы. Вернувшись к "уазику", переждал несколько минут, пока мимо промчались машины. Когда трасса опустела на какое-то время, отправил следом за первым воякой и водилу. В кармане у служивого обнаружилось удостоверение сотрудника особого отдела какой-то войсковой части.
— Ух, ты! Чем дальше в лес, тем ярче звезды, — невольно вырвалось у меня при таком открытии. — А небо наоборот все темнее, и я совсем перестаю что-либо понимать в происходящей кутерьме.
Я бросил удостоверение на грудь сержанту.
— Отдыхайте, братцы, — сплюнув тягучую слюну, выбрался на дорогу. — День был тяжелый, умаялись поди. Отлежитесь малость и можете потихоньку двигать к своим. А мне ждать вас некогда. Пора продолжить круиз по Нижегородчине.
И я уселся за руль. "Уазик", фыркнув движком, выбросил из выхлопной трубы малюсенькое сизое облачко и тронулся в путь. Пропустив идущий на обгон "МАЗ" с большим прицепом, я пристроился ему в хвост и старался не отставать. До Нижнего Новгорода оставалось всего ничего. Меньше чем через час, если двигаться такими темпами, я буду уже в городе. Вот только что там ждет меня, оставалось покрыто мраком. И последний поворот событий окончательно перепутал и без того совершенно непонятный пасьянс. А разбираться в нем придется, хочу я этого или нет.
Солнце начало свой по-осеннему скорый спуск к закату. И первой намечалась проблема, где бы приклонить буйную головушку и дать ей немного отдыха и покоя, чтобы на утро со свежими силами ринуться в бой. Пока меня не очень беспокоила возможная встреча с ГИБДД. Машина с армейскими номерами. Для гаишников она интереса не представляет. А военную инспекцию если увидишь, то можно гвоздем на стенке об этом нацарапать, чтобы осталось на века в памяти потомков.
— Эх, — невольно вырвалось у меня, — сейчас бы кофе с булочкой, да на печку с дурочкой… Устал я носиться зайцем по полям.
Я вдруг понял, что за смутная тревога постоянно гложет меня. Ксюшка. Лукавого и чуть прищуренного взгляда ее серых глаз мне не хватало все эти дни. Так безумно хочется увидеть Оксану. И так страшно будет услышать от Вадима, что она не добралась до Нижнего и у него не появлялась. Что тогда делать? Землю носом рыть, но найти во что бы то ни стало. Надеюсь, этого не потребуется.