Да, товарищ член контрольной группы - Роман Феликсович Путилов

— Да кто остальные⁈ Мы здесь втроем ремонт делаем, больше никого здесь нет, хозяин иногда появляется. Зачем дверь и телефон сломали? Хозяин завтра приедет, вам устроит сладкую жизнь!

Мужик снова стукнулся лицом в штукатурку, отчего его щека покрылась белой известковой пылью, а я задумался — я точно видел, что двое бандосов, из числа толпы, пытавшихся проникнуть в мою квартиру, поднимались в эту квартиру, но, сейчас никаких бандосов здесь нет, а значит…

— А вы зачем, сволочи, пятнадцать минут назад, в квартире снизу, двери пытались выломать?

— Да не выламывали мы двери! Хозяин нам сказал, что жильцы той квартиры ему денег должны, вот и попросил нас, чтобы мы с ребятами в квартиру спустились и культурно напомнили жильцам, что они хозяину денег торчат… то есть должны.

— Документы ваши где?

Мужчина мотнул головой в сторону подоконника, на котором были свалены в кучу куртки и кофты:

— Там, в карманах документы.

Я в Сибири молдаван не разу не встречал, а тут, судя по документа, в квартире находились сразу три иностранных туриста.

— Ребята, а вы не охренели? Ладно, приезжаете к нам, ремонтами занимаетесь, но бандитствовать то зачем?

— Да мы ничего такого не делали, просто рядом постояли. Нам хозяин сказал, что все законно.

— У нас в России «рядом постоять» называется соучастие. И за него дают столько же, как и остальным исполнителям. В общем так — сейчас собираем свои манатки и валим из этой квартиры, потому, что в отношении ее покупателя есть заявление о вымогательстве и мошенничестве. Квартиру я опечатываю, документы ваши забираю. Завтра, в шестнадцать часов придете в местный РУВД, в двадцатый кабинет, спросите майора Гомова, это я, там и будем с вами со всеми разбираться. Все поняли, или переводчик нужен?

Бубня что-то неразборчивое, «интуристы» начали собираться — долго одевались и мылись, после чего ушли в ночь. Призывы к человеколюбию и исторической общности на меня не подействовали — этих ребят мне жалко совершенно не было. Они вместе с бандитами оказывали сильнейшее моральное давление на жильцов этого дома, а, возможно, и других домов, да и мою дверь, уверен пинали. Поэтому, никакой жалости в ответ на стоны и рыдания этих «работяг» я не испытывал. Замок мы вставили на место, укрепив его гвоздями, а на дверь наклеили бумажную полоску, оставив на ней невразумительную подпись и смазанный оттиск маленькой металлической печати, на котором можно было прочитать только текст «МВД СССР». Возможно, местной милиции такие печати давно заменили, но до нас, в Сибирь, они не дошли, у нас служебные удостоверения раз в год меняют, а что тут говорить о печатях?

Здание Верховного Совета. Приемная Председателя.

Чтобы попасть на прием к своему официальному шефу, помощником которого я был, согласно выданному мне удостоверению, мне пришлось встать в шесть часов утра, и, в семь часов, когда в огромном здании, кроме охраны и уборщиков, никого не было, встать на вахту у дверей приемной товарища Кирюхина.

В половине восьмого утра в коридоре послышался топот множества ног и из-за поворота появился, двигающийся стремительной походкой, Иван Викторович, вокруг которого кружили несколько референтов, пара охранников и какой-то солидный дяденька со значком депутата.

Вся эта кавалькада промчалась мимо меня, и, распахнув двери приемной, скрылись в кабинете, кроме охранников, занявших позицию в приемной.

На меня охрана не отреагировала, так как мы с ними уже встречались, в день не случившегося нападения на здание Верховного Совета. Не сказать, что телохранители были рады меня видеть, но, хоть не стреляли.

Я просидел почти полчаса, референты и депутат, один за другим выходили из кабинета Председателя, отправившись выполнять его поручения, наконец в приемную, где за столом уже появилась секретарь, женщина средних лет, в строгом деловом костюме, вышел сам Кирюхин и двинулся к выходу бросив на ходу:

— Громов, пошли со мной.

Следующий час я провел, уткнувшись в папку с проектами законов, присутствуя на заседании Согласительной комиссии, где присутствовали лидеры всех шести партий, прошедших по итогам выборов в Верховный Совет, и еще три десятка депутатов, половины из которых я не знал.

В самом начале заседания лидеры трех партий, кроме Крестьянской и Большевистской и «Ранет», принесли формальный протест Председателю Верховного Совета, по поводу перехода ряда депутатов, избравшихся от их партий, в стан большевиков. Аграрии к «красным» не бежали, они считались наиболее близкими идейными союзниками Большевистской партии, хотя по факту там рулили в основном директора совхозов и председатели колхозов, в большинстве своем, видевшие себя крупными плантаторами и латифундистами.

С одной стороны, если дело пойдет таким образом, то, через некое время, большевики вполне могли получить конституционное большинство в законодательном органе страны, а с другой стороны, предавшему один раз веры не было — перебежчики в момент важного голосования вполне могли перебежать обратно, да и не давала покоя история незадачливого Учредительного собрания, которое легко и просто, в восемьдесят лет назад распустили деды нынешних большевиков.

— Ну что, Громов? Что скажешь? Как тебе, на твой свежий взгляд, план работы Верховного Совета на ближайшие три месяца? — после заседания, Кирюхин сделал мне знак двигаться рядом с ним, и теперь он неторопливо двигался по длинному коридору в сторону лифта. Кивками отвечая на многочисленные приветствия.

— Такое ощущение, что со времен незабвенного товарища Сбруева в Верховном Совете ничего не изменилось. Единственным стоящим документом является закон о проведении выборов Президента в этом году, иначе, после Нового года у вас или вашего ставленника шансов избраться не будет, кредит доверия кончиться. Ё

— Ты что несешь, Громов? — Председатель резко повернулся ко мне, а, следующие на удалении от нас, пара телохранителей быстрым шагом двинулись к нам.

— Вам сейчас надо показать себя громкими посадками и конфискациями. — я не отвел глаза, понимая, что другого шанса высказаться у меня больше не будет: — Тогда можно будет посадить большевика на царский трон, а иначе протестное голосование повернется своим афедроном в вашу сторону.

— Громов, ты понимаешь, что это высший орган законодательной власти страны? Тут шашкой махать нельзя. — Кирюхин сделал знак, чтобы охрана осталась на удалении и понизил голос: — Ты что, думаешь, что от меня многое зависит? Тут вчера в Белом доме чуть электричество не отключили, потому что бухгалтер деньги не туда перевела, а ты говоришь — конфискации, посадки.

— У вас есть в прокуратуре Москвы и России надежные сторонники? И где, кстати, ваши военные прокуроры?

— Прокуроры будут завтра, и да,