В группе риска - Стелла Римингтон

– Мой номер называется «Виктория», – широко улыбнулся Маккей, когда Лиз вернулась в бар. – Я подумал, что вам понравится!

– Очаровательно. Вы уже сняли его?

– Да, снял. У нашей красотки.

– Надеюсь, вы ее не дразните, – заметила Лиз. – Она – потенциально полезный источник информации по делу, и я бы предпочла, чтобы она была на нашей стороне.

– Не волнуйтесь, я ее не спугну. Более того, у меня ощущение, что спугнуть ее будет трудновато.

– Значит, она уже запала на вас?

– Я не это имел в виду. Я хотел сказать, она не из тех девушек, которых легко спугнуть. Такое у меня впечатление.

– Понимаю. Хотите прогуляться, пока я буду вводить вас в курс дела, или посидим наверху? Иными словами, морской ветер или газовый камин?

– Давайте погуляем. Подозреваю, что сегодняшний обед готовили на вчерашнем масле. Проветриться не помешает.

Вначале они двинулись на восток, дошли до «Крик-Мэнор», где Лиз рассказала ему о своих первоначальных прикидках, связанных с яхт-клубом. Миновав «Мэнор», они зашагали в противоположную сторону и дошли до «Хедленд-Холл», который Маккей осмотрел с интересом.

Лиз ввела его в курс дела. Рассказала о звонках Судака. Поделилась выводами по поводу бронебойного патрона. Вкратце пересказала беседы с Черисс Хоган и Лейкби. Не скрыла своей уверенности в том, что в кабине грузовика вместе с Рэем Гантером сидел тип по имени Митч. Выразила надежду, что Митч – подручный Мелвина Истмена, и Судак поможет установить его личность.

– Что будете делать, когда установите личность этого Митча? – спросил Маккей.

– Передам его полиции; пусть забирают, – ответила Лиз.

Маккей поджал губы и медленно кивнул.

– Вы хорошо поработали, – без всякой снисходительности похвалил он. – Ну, а с Лейкби что? Вы собираетесь его тоже взять?

– По-моему, большого смысла в этом нет – он всего лишь звено, ведущее к Митчу. Как только мы возьмем Митча и поговорим с ним, Перегрин Лейкби нам не понадобится.

– По-вашему, он знал, что на самом деле творится на его пляже?

– Не совсем. По-моему, он предпочитал брать деньги и ни о чем не думать. Тешил себя мыслью, что Митч и Гантер – честные контрабандисты, которые ввозят в страну несколько коробок выпивки и сигарет. Возможно, Лейкби сноб и хам, но не думаю, что он предатель. По-моему, он только что понял: если начинаешь брать деньги у плохих парней, обратной дороги уже нет.

– Вы какие конфеты любите? – спросил Маккей после того, как они прошли еще с десяток шагов.

– Конфеты?!

Маккей расплылся в улыбке:

– Нельзя гулять по набережной без бумажного кулечка с чем-то ярко раскрашенным и сладким. Предпочтительно таким, что насыпают в кулек совком.

– Такова официальная политика MI-6?

– Вот именно. Давайте посмотрим, что есть в местном магазине.

Внутри магазинчика женщина в синем нейлоновом комбинезоне выравнивала на прилавке стопки газет «Сан» и «Дейли экспресс». Повсюду были пластиковые игрушки, схемы вязания и полки, уставленные пыльными банками с конфетами.

– «Летающие блюдца»! – восхищенно воскликнул Маккей. – Сто лет их не видел! И «любовные сердечки»!

– Берите только себе, – предупредила Лиз. – Мне хватило и рыбы с картошкой.

– Бросьте! – возразил Маккей. – Позвольте угостить вас хотя бы лакричными «шнурками». От них у вас почернеет язык.

Лиз рассмеялась.

– А вы умеете найти путь к сердцу женщины!

– Может, твердых карамелек?

– Нет!

В конце концов Маккей купил кулек «летающих блюдец».

– В школе, – сказал он на улице, после того, как за ними закрылась дверь и снова прозвенел колокольчик, – я высыпал из них порошок и продавал по пятерке за дорожку. Нет приятнее зрелища, чем группа богатеньких учеников частных школ, которые нюхают лимонный шербет и уверяют друг друга, что их «мощно вштырило». – Он протянул кулек Лиз. – Как по-вашему, ради чего наш человек сюда явился?

– Наш человек?

– Наш стрелок. Как думаете, почему он преодолел столько препятствий, чтобы попасть именно сюда?

Они с Уэзерби обсуждали это накануне, но не пришли ни к какому конкретному выводу.

– Может, ради зрелищности? – предположила она. – В Марвелле, Милденхолле и Лейкенхите базы ВВС США, но они очень хорошо охраняются и представляют трудные цели для одиночки или даже небольшого отряда. В Сайзуэлле есть ядерная станция; кроме того, есть собор в Или и разные другие общественные здания, но и их хорошо охраняют. По-моему, они хотят кого-то убить: у лорда-канцлера дом в Олдборо, у министра финансов есть дом в Торпнессе, у министра торговли и промышленности – дом в Шерингеме… Если мыслить в международном масштабе, это не самые важные мишени, но при убийстве кого-то из них дело точно попадет на первые полосы.

– Их охрана предупреждена? – спросил Маккей.

– В общем, да; им велели повысить бдительность.

– А королева на Рождество уехала в Сандрингем.

– Верно, но туда не подпустят никого с любым оружием. Охрана там всегда начеку.

Маккей положил в рот «летающее блюдце».

– Давайте вернемся и посмотрим, что удалось выяснить полицейским. В котором часу вы собираетесь ехать в Брейн-три?

– Не позднее пяти.

– Хорошо. Давайте вернемся в «Трафальгар», закажем кофе у милой Черисс, разложим несколько карт и попробуем влезть в голову этого человека.

– Странная страна, – заметил Фарадж Мансур, выщелкивая магазин ПСС и осторожно кладя его на стол. – Она очень отличается от моих представлений о ней.

Женщина, которая позаимствовала имя Люси Уормби, ловко и быстро чистила картошку; тонкая кожура аккуратно падала ей на левую руку.

– Так бывает не всегда, – сказала она. – Не все так откровенно и безрадостно…

Он ждал, пока она закончит. Солнце еще разливало неяркий свет над морем, но ветер взметал белые барашки на волнах, и они рассыпались мелкими брызгами.

– По-моему, страна определяет народ, – сказал он наконец, проверяя ПСС перед тем, как снова вставить в него магазин. – И я думаю, что понимаю британцев лучше теперь, когда увидел их страну.

– У нас холодная страна, – ответила его спутница. – Мое детство прошло в холодной квартире с тонкими стенами, за которыми ругались родители.

Убрав пистолет в карман, он затянул пояс.

– Из-за чего они ругались?

– Тогда я еще не понимала. Мой отец был университетским преподавателем в Килском университете. Для него место было хорошим, и, по-моему, он хотел, чтобы мама больше участвовала в университетской жизни.

– А она не хотела?

– Для начала, она не хотела переезжать из Лондона. В Киле ей не нравилось, и она даже не пыталась познакомиться с тамошними жителями. В конце концов ей пришлось лечиться от депрессии.

Фарадж нахмурился.

– Какие у нее были