Да, товарищ член контрольной группы - Роман Феликсович Путилов

что он узнал, что дочь бывшего президента России незаконно и нелегально вывозит из страны крупные денежные средства в свободно конвертируемой валюте и попытался ее задержать. На подъезде к аэропорту машина коттеджа членов семьи бывшего президента была перехвачена подчинёнными генерала, но телохранители Семьи вероломно открыли огонь по военнослужащим, в результате чего, в процессе перестрелки все, находившиеся в кортеже были убиты, военные же, благодаря своей высокой выучке потерь не имели. Так как генерал не желал компрометации государственной власти России утечкой информации, что ближайшее окружение бывшего первого лица государства вывозит из страны народное достояние, он и его подчиненные, из ложно понятых интересов службы, захоронили тела погибших в болоте, а машины отогнал на стоянку к знакомому. Деньги же взял на хранение, так как вчера было поздно, и он плохо себя чувствовал, а сегодня собирался сдать денежные средства в казну, но приехавшие утром сотрудники МВД…

— Стоп, товарищ генерал, про милицию не надо писать, а то получиться, что вы не сами решили деньги сдать, а вас заставили… — несколько нелогично остановил я генерала: — Напишите, что в содеянном раскаиваетесь… Максим, иди сюда. Бери два мешка, это твоя доля.

Максим, уже догадавшийся, что в вещевых мешках плотно уложены не солдатские портянки, схватил указанные два мешка, рывком забросил их на плечи. Так он и умер — с деньгами, счастливой улыбкой и мечтах о новой счастливой жизнью на курортах Краснодарского края — пулька из генеральского наградного пистолета во лбу не дала ему возможности испугаться. Генерал успел повернуть ко мне лицо, сказать " Не понял!", когда вторая пуля из того же пистолета попала ему куда-то в область височной кости и пусть кто-то скажет, что это не был факт самоубийства. Чтобы на руках самоубийцы остались следы пороха, я, держа пистолет через салфетку, вложил его в вялую генеральскую руку и выстрелил ещё раз в сторону мертвого Максима. Говорят, что эксперты умеют отличать первую и последующие пули, так что все у них будет в порядке. Услышав слабые хлопки пистолетных выстрелов, жена, вернее вдова генерала снова забила в дверь, крича, что все неправда и злые языки. И что долбится, дурочка? Я же для тебя расстарался, теперь тебя никто из дома не выгонит за связь с мужниным адъютантом.

Я выглянул в окно, сбросил стоящим внизу Брагина и Левина вещевые мешки, честно не тронув долю Максима, после чего переоделся в один из многочисленных гражданских костюмов, неброского серого цвета, что теснились в шкафу хозяина квартиры и спокойно покинув квартиру, прошел мимо генеральской «Волги» в салоне которой, гладенький сержант увлеченно слушал радиоприемник, терпеливо дожидаясь своего шефа.

— Максим умер. — доложил я друзьям, занимая кресло за рулём «Запорожца».

— Жалко, я все ждал, когда смогу свернуть ему голову, скрипнул зубами Давид, устраиваясь в обнимку с вещевыми мешками: — Куда едем?

— Сейчас подумаю, только отъедем отсюда подальше, а то скоро здесь станет многолюдно. Кстати, Виктор, если тебя спросят, куда делась твоя форма, запомни на всю оставшуюся жизнь, что она пообтрепалась сильно, и ты ее выбросил на свалку. Там, уверен, помощник Максимка ее и нашел, после чего решил ограбить уважаемого генерала, но генерал его застрелил, после чего застрелился сам, так как вчера он со своими подчинёнными по дороге в аэропорт перехватили кортеж Дочери и случайно всех убили, а деньги, что она везла с собой, чтобы вывезти за границу, забрал себе на хранение. Такие вот дела, ребята.

— Охренеть, куда я попал. — только и сказал с заднего сиденья Виктор Брагин., нежно обнимая казенный вещевой мешок.

Почти москвич.

Сентябрь 1996 года. Москва. Пресненский район.

— Ну что, домой? — с надеждой спросил Виктор, любовно поглаживая лежащий на коленях, вещевой мешок.

— Хрен вас, друзья, у меня встреча назначена. Сейчас заедем на Пресню, возможно, ненадолго.

По дороге я остановился у какого-то бутика, соседствующего с хозяйственным магазином, где торговали стиральным порошком и скобяными изделиями, и купил себе портфель — «дипломат», обтянутый искусственной кожей. Не знаю, насколько ее хватит, но пока это выглядело вполне стильно — не мог же я разгуливать в центре столицы в дорогом генеральском костюме и с солдатским вещевым мешком в руках.

В дверь квартиры Валерия Михайловича пришлось стучаться очень долго. Из-за деревянной двери, которая была украшена свежим отпечатком чьей-то ступни, доносились приглушенные шорохи, скрипел пол, один раз в стеклышке дверного глазка мелькнула чья-то тень, но обитатели квартиры усиленно изображали, что «никого нет дома».

— Валерий Михайлович, открывайте, я вас слышу! — за моей спиной, в соседской квартире кто-то прилип к дверному глазку и громко заговорил — судя по словам «Алло! Алло!», разговор шел по телефону.

— Валерий Михайлович! — я стал молотить по двери раскрытой ладонью. Удар вроде получался не сильный, но вот грохот от этого поднялся — не завидовал я людям, пытавшимся отсидеться от грозной опасности в квартире, за тонкой деревянной дверью.

— Уходите отсюда, милиция уже выехала! — наконец из-за двери донесся знакомый голос.

— Валерий Михайлович, мы с вами давеча весь день на машине катались и кое о чем договорились. Ну, вспоминайте, вы просили вас выручить.

За дверью лязгнул могучий засов и в узкой щели, перечерченной дверной цепочкой, показалось лицо моего знакомца.

— А это ты… — глаза хозяина (а может быть, уже и не хозяина) подозрительно оглядели лестничную площадку: — Что пришел?

— У нас договоренности были… — мой тон заметно похолодел.

— А у тебя деньги, то есть, молодец залетный? Или ты, как и эти, на халяву хочешь себе все прибрать?

— Мы здесь о деньгах будем разговаривать или в квартиру войдем? — я постучал пальцем по коже «дипломата».

— Нечего в квартире тебе делать… — сварливо заявил пенсионер: — Жена у меня болеет, нечего ее беспокоить. Внизу жди, поедем к нашему риелтору.

— Нет, любезный, так дело не пойдет. — я поджал губы: — Мне, прежде чем куда-то ехать, необходимо квартиру осмотреть, а то может быть у вас окна на помойку выходят и вообще, наверное, плесень везде. Да и жену вашу побеспокоить придётся, без нее квартиру точно продать у вас не получится, поэтому, болеет она или не болеет, ей с нами ехать все равно, надо.

— Ладно, заходи, убедишься, что у меня нет никакой плесени. — дед вздохнул, но снял цепочку и приоткрыл дверь.

Окна квартиры, конечно, выходили не на помойку, а на обсерваторию, внутренний двор которой был похож на эту самую помойку, но мне было важнее, что от подъездной двери до КПП