Маневр пустого города - Юнь Хуянь
Ли Дэян смотрел на него, вытаращив глаза и раскрыв рот.
– А ты просто недалекий дурачок. Ты думаешь, что ты осматриваешь детей, но тебе невдомек, что это родители «осматривают» тебя: не слишком ли много ты выписал лекарств, не направил ли на те же анализы повторно, не сказал ли чего-то неприятного, что из твоих назначений отличается от того, что они вычитали в «Байду»[34]… Они помнят каждое твое движение, каждый шаг! – Ху Лайшунь ухмыльнулся. – У девяти взрослых из десяти, находящихся в этой комнате, в кармане спрятан диктофон. Осмотрел ребенка хорошо – твое счастье, но если он снова заболеет, то вся его родня строем и с транспарантами пойдет в Отдел здравоохранения жаловаться на тебя.
– Понятно, почему ты так распоясался и всем кругом недоволен.
– Работа в больнице ничем не отличается от работы в офисе. Если ты каждый день опаздываешь и начальство не наказывает тебя, то однажды, когда ты придешь вовремя, тебя, может, даже и наградят. А если ты никогда не опаздываешь и вдруг один раз опоздаешь, то тебя накажут по полной. Ты просто пойми, что если ты «плохой парень», то ничего хорошего с тобой не случится, но и не случится ничего плохого. А у нас, врачей, ведь как: если не случилось ничего плохого, то это само по себе уже очень хорошо!
В этот момент раздался грохот, и обе створки двери широко распахнулись. Человек лет сорока с дочерна загорелым лицом, прижимая к себе ребенка, вбежал в смотровую и, не заметив Чжоу Юнь, окруженную толпой пациентов, подскочил прямиком к Ху Лайшуню и Ли Дэяну, рухнул на колени и, стуча головой об пол, принялся кричать:
– Умоляю, спасите мово малыша! Умоляю! Спасите!
Другие родители в ужасе шарахнулись от него, прячась за спины друг друга.
Ху Лайшунь видел такое уже много раз и сразу подумал, что этот отец сгущает краски и устраивает «спектакль» с одной целью – попасть на осмотр к врачу без очереди. С ребенком, скорее всего, не случилось ничего страшного – так он подумал, поэтому по-прежнему стоял у стола Ли Дэяна с кривой усмешкой. Ли Дэян же, напротив, был не на шутку встревожен. Он подошел к отцу и помог ему подняться со словами:
– Не надо так. Скажите наконец, что случилось с ребенком?
Мужчина рассказал:
– Две недели назад сын пошел с одноклассниками в горы, когда шли мимо кладбища, в него злой бес вселился. Он бывает сидит-сидит и вдруг как откинется назад, спиной выгнется, голову задерет, будто его тянет кто-то, а нет никого! Я с ним скока раз уже в уездной больнице был, там то скажут – мозг воспалился, потом скажут – падучая болезнь, никак не могут решить. Лекарства давали, только лучше не становится, сейчас опять выгибался, ни жив ни мертв, ужас какой-то. У нас он один только, наш ребенок, вы уж спасите его!
Ли Дэян посмотрел на мальчика, свернувшегося калачиком на руках у отца: лицо немного бледное, но с нервной системой все в порядке. Он взял стопку бланков с результатами обследований, и чем дальше смотрел, тем больше приходил в замешательство. Электроэнцефалограмма, МРТ – все в норме, при осмотре не выявлено никаких симптомов нервных заболеваний… С ребенком абсолютно все в порядке.
Ху Лайшунь по-прежнему холодно улыбался – мол, таких трюкачей насквозь видит. Он обратился к посетителю:
– Вы номер в регистратуре взяли?
– Это ж не тяжелая болезнь разве? Сразу сюды к врачу прибежал, не брал покуда номер.
– Я так и думал, – фыркнул Ху Лайшунь.
Он уже повернулся, чтобы идти к своему столу, как ребенок вдруг испустил громкий крик и резко выпрямился всем телом, вытянув руки за спиной и растопырив пальцы. Голова у него запрокинулась назад, все тело выгнулось и словно окоченело, как будто бы кто-то невидимый ухватил его за голову и за ноги, растянул, а теперь хочет согнуть и сломать пополам. Лицо свела гримаса страшной боли, глаза округлились, словно норовили выскочить из орбит, изо рта непрерывно вылетали невнятные хныкающие звуки. Отец ребенка воскликнул:
– Вот, опять! – Он обнял сына, бормоча: – Сынок, очнись, возвращайся! Папа тут, папа с тобой! Папа тебя не бросит!
Вид ребенка, чье сведенное судорогой тело выгибалось, как лук с до предела натянутой тетивой, вызвал панику в смотровой. Родители хватали своих детей, крепко прижимали их к себе, некоторые просто выбегали за дверь.
– Опистотонус, – сказала подошедшая Чжоу Юнь, глядя на мальчика. – Симптом столбняка.
– Но две недели – это слишком долго, и нет сардонической улыбки… – пробормотал Ли Дэян.
– Латентный период в случае столбняка может длиться от нескольких часов до нескольких месяцев после ранения. – Чжоу Юнь пристально взглянула на него. – К тому же из-за особенностей детского тела при постановке диагноза следует больше внимания уделять специфичности. Если есть хоть один симптом, стоит с высокой вероятностью подозревать заболевание и нет необходимости дожидаться, пока появятся другие, чтобы принять окончательное решение…
Тут Чжоу Юнь и Ли Дэян в один миг поняли, что одна все еще обучает и наставляет другого, но тот, другой, сердцем уже не здесь. Оба одновременно отвели взгляды друг от друга.
Ли Дэян спросил отца ребенка:
– Около двух недель назад у ребенка не было никаких ран или порезов?
– Не было, – помотал головой отец.
В это время мальчик уже пришел в себя; его напряженное тело снова обмякло, но взгляд все еще был слегка рассеянным. Чжоу Юнь взяла его на руки и отнесла к кушетке, сняла с него рубашку, штаны и начала внимательно осматривать.
На теле у ребенка действительно не было никаких ран. Чжоу Юнь хотела снять с него ботинки, и в этот момент отец, словно выступая с самокритикой, склонив голову, пробормотал себе под нос:
Ознакомительная версия. Доступно 34 из 169 стр.