"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура

Она умолкла и уставилась в пол.

– Что случилось потом?

– Нервы у меня не выдержали, и я пошла прогуляться. Мне не хотелось его больше видеть в эту ночь. Когда я вернулась, он уже лежал в постели.

– Что он вам сказал?

– Ничего особенного. Что-то там не вышло, и бой перенесли.

Я закурила и подытожила:

– А на следующий день вы узнали, что Валентину убили, и решили, что это сделал ваш муж.

– Да, и через несколько дней я опять вам позвонила. И вы по-прежнему ни о чем не догадывались. Арестовали было мужа, но тут же отпустили. Я нашла его записную книжку и продиктовала вам адрес человека, который на него работал. Таким образом я помогла вам вернуться на правильный путь.

– Но зачем, Пилар? Ведь со стороны Валентины вам уже ничто реально не угрожало, и у вашего мужа вы снова были единственной.

– Он хотел бросить меня и никогда не стал бы прежним. К тому же он превратился в убийцу. Он совершил преступление и должен за это заплатить.

Я покосилась на нее с недоверием.

– Понимаю. Конечно, могло быть и так, что… в общем, что ваш муж обвинил бы вас в убийстве Валентины. Я имею в виду, попытался бы переложить вину на вас. Если хорошенько подумать, отправившись вечером в одиночку на прогулку, вы легко сумели бы это осуществить, правда? Ответьте мне на такой вопрос, Пилар: у вас дома есть собака?

Покраснев, она выжидающе посмотрела на меня.

– Конечно.

– А какой породы?

– Из тех, что выращивает муж, стаффордшир. По кличке Помпей.

– В ту ночь вы брали Помпея с собой?

– Я всегда его беру в позднее время, так мне спокойнее.

– Полагаю, вы чувствуете себя в безопасности потому, что ваша собака специально обучена, чтобы защищать вас.

– Разумеется, обучена, и что с того? На что вы намекаете? Повторяю: если бы я была в чем-то виновна, то не позвонила бы вам.

– Однако обратите внимание, Пилар, что во всем этом присутствует забавное сходство. Точно так же как ваш муж захотел бы переложить вину на вас, вы могли бы сделать то же самое в отношении него и поэтому нам позвонили. Скажите, пытался ли он обвинить в чем-то вас?

Она нервно задвигалась на своем кресле.

– Да, пытался. Меня до сих пор поражает его наглость. Когда за ним приехала полиция, он угрожал мне, что скажет, будто это я убила Валентину. Он вбил себе это в голову и в последние дни донимал меня своими бреднями. Думаю, что он свихнулся и способен на что угодно. Я хочу быть вне подозрений.

Я пристально посмотрела на нее.

– Будете, не волнуйтесь. Если вы невиновны, об этом станет известно. И если виновны – тоже.

Когда она покидала комнату в сопровождении охранника, ее кошачья мордочка выглядела постаревшей и озабоченной. Гарсон тут же кинулся ко мне.

– Думаете, это она?

– Не знаю. Она или ее муж, любой из них мог это сделать. Надо выяснить, где был муж после того, как бой отменили, с кем общался перед тем, как вернуться домой.

– Алиби у него не будет, вот увидите. Было бы странно, если бы оказалось, что Валентину убила эта женщина.

– Не потому ли вы так говорите, что затрещину вам больше хочется дать ему?

– Я же пообещал, что затрещин не будет, и слово свое сдержу.

– Прекрасно, Гарсон. Займемся теперь мужем.

Аугусто Рибас Соле знал, сколь незавидно его положение. Ему сообщили, что его жена тоже задержана. И все, больше никаких подробностей. Мы давали ему время подумать. Увидев его в своем кабинете, я поняла, что долго сопротивляться он не будет. У него не просто сдали нервы – он был раздавлен. Его импозантная внешность претерпела значительные изменения к худшему. Он уселся рядом с Гарсоном, напротив меня. Я решила провести допрос в рациональном ключе.

– Сеньор Рибас, – сказала я ему, – я собираюсь вести с вами честную игру, насколько это возможно. Мы многое знаем о вас, причем даже такие вещи, о которых вы и не подозреваете. Так что я не буду пытаться поймать вас на противоречиях или заманивать в ловушку. Думаю, в этом нет необходимости. Прошу вас сделать усилие и постараться не отрицать того, что очевидно. Давайте будем взрослыми людьми, и тогда все быстро закончится.

Он слушал молча, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Кто-то мстит вам, Рибас, вас предали. Хотите знать кто? Я вам скажу: это ваша жена, она вас выдала.

В его больших глазах, буквально сверливших меня, я не заметила особого удивления.

– Ну конечно, она сочинила сказочку для вас, чтобы спасти свою шкуру, ведь это она убила Валентину Кортес.

Я поднялась из-за стола и подошла к нему.

– Я говорю вам не про Валентину.

– А про кого же тогда?

– Помните, кто-то донес полиции о собачьих боях в Свободной зоне?

– Не знаю, о чем вы говорите.

– Прекрасно знаете. Вас выдала ваша жена, она только что в этом призналась.

Он изменился в лице и отвел глаза.

– А вчера она вновь звонила в полицию, вот почему вы здесь. Она указала нам, где найти Энрике Марсаля, а тот рассказал все о вашей деятельности. Видите, Рибас, это два свидетельства против вас, и тут вам не отвертеться.

– Сволочь! – процедил он сквозь зубы.

– Почему вы убили Валентину?

– Я ее не убивал!

– Потому что она дала вам отставку, или, может, у нее были против вас серьезные улики?

– Улики? Какие улики?

– Кто убил Игнасио Лусену Пастора, тоже вы?

– Я такого не знаю.

Неожиданно Гарсон вскочил и ударил кулаком по столу.

– Нет, знаешь, твою мать!

Рибас вздрогнул, беспокойно заморгал и умолк. Гарсон продолжал орать. Задержанный побледнел.

– Кто, кто убил Лусену? Отвечай, ублюдок!

– Это она, она! – выкрикнул Рибас.

– Кто она?

– Валентина!

– Врешь, мерзавец!

Гарсон набросился на него, схватил за грудки и стал трясти, словно тряпичную куклу. Я подбежала сзади, ухватила Гарсона за локти и потянула назад.

– Спокойно, младший инспектор!

Он опомнился. Взглянул на меня. Прикусил губу. Он сильно запыхался. Да мы все трое запыхались. Я заставила его сесть и вновь обратилась к Рибасу:

– Это была не Валентина. Мы нашли у нее дома бухгалтерскую книгу Лусены. Если бы она его убила, то ни за что не стала бы хранить такую вещь.

Он опустил голову, уперев подбородок в грудь. Мы долго сидели молча. В душном воздухе кабинета было слышно наше дыхание, все еще учащенное.

– Где вы нашли эту книгу? – наконец спросил Рибас.

– В будке Морганы.

Он сокрушенно кивнул и прикрыл глаза рукой.

– Вы пытались найти ее в моей квартире – она вас серьезно разоблачала, верно? И вы убили Валентину, потому что не хотели отпустить ее просто так. Она продолжала бы осуществлять над вами известный контроль, потому что никогда вам не доверяла. И в сложившихся обстоятельствах ей необходимо было убедиться в том, что вы не станете вмешиваться в ее новую жизнь.

– Нет, – выдохнул он уже без сил.

– Вы проиграли, Рибас, игра окончена.

У него начали дрожать руки. Он глубоко вздохнул и сумел успокоиться.

– Когда я ударил Лусену, у меня не было намерения убить его. Я просто проучил его, возможно, не рассчитал удар… но убивать не собирался. Потом я узнал, что он в больнице, позднее – что он умер, но убивать его я не собирался. В противном случае я бы пристрелил его. Я был охотником, у меня есть разрешение на оружие.

– Почему вы не обратились в полицию?

– Я испугался. Подумал, что, в конце концов, у бедняги Лусены никого нет, ни родных, ни близких. Ничего не изменится, если я сообщу правду. Это был несчастный случай, и он уже произошел. Глупо из-за этого осложнять себе жизнь.

– И раскрывать свой бизнес.

– Мой бизнес – это питомник.

– И подпольные собачьи бои, которые, должно быть, приносят неплохие дополнительные доходы. Так за что вы его убили?

– Я не хотел его убивать.

– Хорошо, за что вы его били?

– Он долго обманывал нас. Присваивал часть денег, поступавших в виде ставок, занимался параллельным бизнесом, пользуясь моим именем. Даже как-то раз предоставил данные одному репортеру, чтобы срубить побольше бабок. Он сам нарывался на неприятности, и я его предупреждал. Однако он не унимался, и я снова его предупредил, но ударил слишком сильно, и он не выдержал.

– Сокрушительное предупреждение.

– Он был такой хилый.

– И тогда вы послали Валентину в квартиру Лусены, поручив ей отыскать деньги.

– Да.

– Но денег она не нашла. Зато обнаружила бухгалтерские книги и взяла себе одну из них – ту, которая доказывала вашу вину. Она была очень встревожена, поняв, до какой степени жестокости вы способны