В группе риска - Стелла Римингтон
Что, если Марк оставит Шону? На одном уровне, бесшабашном и совершенно безответственном, – на том уровне, к которому инстинктивно тянуло Марка, – все будет замечательно. Они найдут общий язык, будут говорить друг другу немыслимые вещи, ночью будут безудержно заниматься любовью, зная об ответном желании другого.
Но со всех реалистичных точек зрения это невозможно. Для начала пострадает ее карьера. В лицо ей, конечно, ничего не скажут, но ее сочтут ненадежной и во время следующего перемещения отправят куда-нибудь подальше от риска, туда, где скучно – возможно, в службу набора кадров или в охрану, – пока начальство не поймет, что происходит в ее личной жизни.
И потом, какой будет совместная жизнь с Марком на самом деле? Даже если Шона не устроит скандал, жизнь изменится коренным образом. Появятся новые, пока лишь смутно представляемые ограничения свободы, которую сейчас Лиз воспринимала как данность. Невозможно будет вести себя так, как она вела себя сегодня, например, – просто сесть в машину и поехать, не зная, когда вернется. Придется обсуждать отъезды и договариваться с партнером, который, вполне естественно, пожелает знать о ее планах. Подобно большинству мужчин, которые сами терпеть не могут, когда их ограничивают, Марк иногда бывал отъявленным собственником. Ее жизнь перейдет на новый уровень стресса.
Предстояло ответить и на более основополагающий вопрос. Если Марк бросит Шону, уйдет ли он потому, что их отношения были обречены с самого начала? Рухнул бы их брак так или иначе, если бы не подвернулась она – Лиз? Или у них все было бы хорошо, за исключением редких разногласий? Неужели она – разрушительница семьи, роковая женщина? Лиз не представляла себя в такой роли. Правда, кто и когда представлял?
Нет, такое невозможно. Надо позвонить ему, как только она вернется в Лондон. Где она сейчас? Где-то рядом с городком Сафрон-Уолден, только что проехала деревню Одли-Энд, где вдруг испытала знакомое ощущение. Тело покалывало, как будто в крови поднимались пузырьки газа. В ней росло сознание чего-то безотлагательного.
Россия. Воспоминания, которые рвались наружу, были как-то связаны с Россией. И с Форт-Монктон, тренировочной школой MI-6, где ее учили обращаться с огнестрельным оружием. Ведя машину, она вспоминала монотонный бристольский говор Барри Холланда, специалиста по огнестрельному оружию из Форт-Монктон, а ноздри улавливали запах подземного тира, когда они с коллегами стреляли по мишеням из 9-миллиметровых браунингов.
Она почти добралась до М-25, когда воспоминание наконец всплыло на поверхность, и она поняла, почему у убийцы Рэя Гантера бронебойные патроны. Открытие не принесло ей облегчения.
666
В начале девятого она сидела напротив Уэзерби. У себя на столе она нашла сообщение из трех слов: «Марципан, пять звезд». Лиз знала: это значит, что Сохель Дин хочет позвонить ей домой по срочному делу. Она еще ни разу не получала от него такого сообщения, и оно ее встревожило, потому что «пятизвездочная» просьба обычно означала, что агент боится раскрытия и хочет временно или навсегда оборвать контакты. Она молилась, чтобы с Марципаном получилось не так.
Лиз набрала его номер. К ее облегчению, ответил сам Сохель. На заднем плане она слышала искусственный смех – по телевизору шло какое-то шоу.
– Дейв там? – спросила Лиз.
– Извините, – ответил Сохель. – Вы ошиблись номером.
– Странно, – проговорила Лиз. – Вы знаете Дейва?
– Я знаю шесть или семь Дейвов, – сказал Сохель, – но ни один из них здесь не живет. До свидания!
Значит, через шесть или семь минут он перезвонит ей из телефона-автомата. Она научила его никогда не звонить из автомата, ближайшего к его дому. В ожидании звонка Сохеля она позвонила Барри Холланду в Форт-Монктон. К тому времени, как Сохель перезвонил, ее лазерный принтер уже распечатывал нужную информацию…
Уэзерби выглядит усталым, подумала она. Под глазами залегли тени, лицо какое-то обреченное. Она невольно пожалела, что приехала не с хорошими новостями. Может быть, все дело лишь во времени дня. Он, как всегда, держался очень учтиво; заговорив, Лиз поняла, что он внимательно ее слушает. Правда, она еще не видела, чтобы он что-то записывал.
– Я согласен с вами насчет Истмена, – сказал он, и Лиз заметила, что он снова вертит в руке темно-зеленый карандаш. – Его как-то используют, и очень похоже, что ситуация совершенно от него не зависит. Ясно одно: он как-то связан с Германией, и связь эта указывает на восток. Сейчас нас больше всего интересует грузовик на стоянке для большегрузов. Вероятно, именно там передавали что-то… или кого-то.
Лиз кивнула.
– Похоже, в полиции пришли к выводу, что Гантера застрелили из армейской штурмовой винтовки.
– Но вы, конечно, считаете иначе. – Уэзерби едва заметно улыбнулся.
– Я вспомнила, что нам рассказывали в Форт-Монктон. В начале девяностых КГБ и войска русского Министерства внутренних дел вывели из обращения старое ручное оружие сталинской эпохи, потому что они все время сталкивались с бронежилетами, которые пули не могли пробить.
– Продолжай.
– Поэтому там разработали новое поколение легкого стрелкового оружия под патроны повышенной эффективности. Пистолеты наподобие «Гюрзы», которые весили больше килограмма и стреляли бронебойными патронами с вольфрамовым сердечником. Барри Холланд показывал нам такие.
– Есть среди них с патронами калибра 7,62?
– Не помню. Но за последние десять лет произошло много изменений. ФБР получило результаты испытаний оружия, у которого пока даже названия нет. Известно только сокращение ПСС, – она посмотрела в свою распечатку, – «Пистолет самозарядный специальный».
– Пистолет с глушителем, – перевел Уэзерби.
– Вот именно. Выглядит уродливо, но технически он далеко впереди. У него самая тихая звуковая сигнатура среди всех видов огнестрельного оружия. Можно стрелять из кармана, и человек, стоящий рядом, ничего не услышит. В то же время у него такая мощь, что он пробивает цельный бронежилет или бронекуртку.
– Я думал, глушители уменьшают мощь.
– Обычные глушители – да. Русские пересмотрели вопрос и предложили бесшумные боеприпасы.
Брови Уэзерби едва заметно поднялись.
– Это называется СП-4. Взрыв целиком происходит в патронной гильзе в стволе оружия. Газы не выходят, поэтому нет ни грохота, ни вспышки.
– Какой калибр у этих снарядов?
– 7,62, бронебойные.
Уэзерби какое-то время задумчиво смотрел на нее без улыбки. Потом он опустил заостренный конец темно-зеленого карандаша на столешницу и кивнул. То, что он не счел нужным ее поздравить, доставило Лиз тихую радость, несмотря на серьезность темы.
– Так почему тот, кого мы ищем, имеет специальное оружие вроде того,