Два лица смерти - Эжен Марсэль

Эмма, беспечно отмахнувшись от подозрений Аннабель, задала мне «главный» вопрос:

— Что наденешь?

***

Четырнадцатого февраля ровно в шесть часов вечера я стояла возле подъезда Дональда и страшно нервничала. Ноготь на большом пальце снова был «съеден» до мяса. Раздражающе чистое стекло двери отразило мое бледное лицо. Нервным движением я пригладила волосы. Несмотря на то что мне сильно хотелось стать невестой, а впоследствии и женой Дона, в данную секунду я боролась с желанием бежать от его дома со всех ног.

— Чего ты боишься, трусишка? — пыталась я подбодрить себя и проклинала Аннабель за посеянные в моей голове сомнения. — Это же не замок Синей Бороды, а всего лишь квартира. В любой момент ты сможешь встать и уйти. Если сейчас сбежишь, то рискуешь навсегда потерять Дона и никогда не узнаешь, собирался ли он сделать тебе предложение.

Здравые рассуждения придали мне смелости, и я решительно нажала на кнопку звонка, но, пока поднималась в лифте на десятый этаж, сердце так сильно билось в груди, что я испугалась инфаркта. Пот предательской струйкой стекал от виска к шее. Около широко распахнутой двери меня встретил улыбающийся Дон. Увидев его неподдельную радость, я тут же расслабилась. «Все будет хорошо, я уверена».

Галантно взяв у меня пальто, хозяин пригласил меня войти. Я перешагнула через порог и ахнула — передо мной предстало огромное белое помещение, разбавленное черной мебелью. Казалось, что смотришь на монохромную старую фотографию. Я с сомнением взглянула на светлый ковер, потом на свою не слишком чистую обувь, и решила разуться.

На низком столике уже стояла бутылка красного вина, тарелка с сыром и нечто весьма вкусно пахнущее — оказалось, паста с морепродуктами.

— Неужели сам приготовил? — изумилась я.

— Конечно! — Увидев мои широко распахнувшиеся глаза, он засмеялся. — Шучу. Заказал в итальянском ресторане. Ты слишком высокого мнения о моих кулинарных способностях. Однако сыр я сам нарезал.

Дон явно гордился собой. «Заметно», — хотела сказать я, глядя на коряво наструганный сыр, но не стала — зачем портить сарказмом такой прекрасный вечер?

Дон протянул мне руку и помог сесть на подушку в углу комнаты. Из открытого окна напротив виднелись огни Сиэтла. Картина завораживала урбанистической красотой, и я невольно пожалела, что нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть такой вид.

Мы не спеша ели пасту и слушали чудесный голос Луи Армстронга. Незаметно для себя я выпила вина больше, чем собиралась, и теперь у меня слегка кружилась голова. Я ощущала абсолютное счастье и хотела, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

И вдруг Дон приглушил немного свет и полез в карман. «Неужели и вправду кольцо?» — радостно подумала я, и сердце забилось от предвкушения, но он достал небольшой пакет с белым порошком.

— Не хочешь расслабиться, милая?

Я разочарованно помотала головой.

— А зря. Это значительно помогло бы тебе пережить мой сюрприз.

Глаза Дональда сузились, улыбка превратилась в оскал. Он резко дернул меня под себя и прижал руки к полу.

— Ты сильно пожалеешь, милая, что оскорбила меня. Запомни: Дональд Трикстер обид не прощает. Входите, уже можно!

Я повернула голову и, к своему ужасу, увидела, как один за другим из соседней комнаты вываливаются четверо друзей Дона.

— Ну что, развлечемся, принцесса? — процедил Свен, закуривая сигару. — Держите ее покрепче и кляпом рот заткните.

— Зачем же лишать себя удовольствия слушать ее крики? — почти промурлыкал мой «возлюбленный», сменил нежные мелодии саксофона на рок и выкрутил звук на полную мощность.

Двое из его друзей крепко схватили меня за руки, еще двое раздвинули мне ноги. Я пыталась освободиться из железной хватки, но тщетно. Кричала в полный голос, но рев электрогитары заглушал его. Дон взял в руки нож и, ухмыляясь, разрезал платье.

— Смотри-ка, — раздался язвительный голос Свена, — а девочка-то готовилась к вечеру! Давайте не разочаруем ее, парни!

В ответ раздалось жуткое гоготание. Нижнее белье, которое я так тщательно выбирала с помощью подруг, было безжалостно разодрано. Я извивалась в руках насильников, пытаясь вырваться и понимая, что меня ожидает. Дон встал между моих ног и спустил штаны и трусы, демонстрируя возбуждение.

— Видишь, как ты меня заводишь? — спросил он, нависая надо мной. — Разве ты не этого сегодня хотела, глядя на меня щенячьими глазами?

Его пальцы грубо исследовали мое тело.

— Смотрю, ты не готова. Ну, ничего. Я не привередливый, и так справлюсь.

С этим словами он резко вошел в меня. Я задохнулась от обжигающей, раздирающей на куски боли. Очередной крик застрял в горле. Дыхание перехватило, мне стало не хватать воздуха. Перед глазами все поплыло, издевательский смех насильников теперь доносился словно издалека. В этот момент я вспомнила об Адаме, который всегда защищал меня. «Где же ты, Адам? Ты мне так нужен!»

Подонку оказалось мало причинять мне физическую боль. Упиваясь видом моих слез и не прерываясь ни на секунду, он со злостью прошептал мне на ухо:

— Как ты вообще могла подумать, что такой, как я, может полюбить такую, как ты? Если бы ты продолжила вести себя как покорная сучка — знала свое место, заглядывала мне в рот и молча сносила подобающее к себе отношение, — все бы осталось как есть. Но нет, тебе нужно было открыть свой поганый рот и опозорить меня! Так что ты сама во всем виновата. Получай теперь заслуженную за дерзость награду, детка!

Эти слова ранили душу сильнее, чем насилие — тело. Я не хотела снова плакать, чтобы не доставлять ублюдкам еще больше удовольствия, но слезы текли сами собой, не давая мне ни шанса сохранить лицо.

Вскоре Дон под подбадривающие крики друзей закончил насиловать меня, и я услышала его удивленное:

— А девка-то реально была девственницей! Не соврала! — Испачкав в крови пальцы, он провел ими по моему лицу, грубо поцеловал в губы и сказал: — С годовщиной, любимая!

— Хватит любезничать с ней, — прервал его Свен, — теперь моя очередь. — Мерзко ухмыляясь, он добавил: — Только я так просто не возбуждаюсь, ты должна хорошо постараться!

Свен закурил новую сигару, склонился надо мной и прижал раскаленный огонек к внутренней части бедра. От невыносимой боли, куда более сильной, чем прежде, я заорала так, что даже музыка не смогла заглушить мой крик о помощи. Тут же мне рот закрыла противная жабья ладонь, и я изо всех сил укусила ее. Почувствовав металлический вкус крови на губах и злобный вскрик Свена, я поняла, что моя попытка удалась.

— Ах ты тварь! — заорал он, ударил меня наотмашь по лицу и затушил сигару об мою грудь.

Наступило спасительное забвение. Вакуум. Несколько раз я приходила в себя, видела новое лицо и снова падала в бездну.

Абсолютная тишина.

Я парю…

***

Когда я окончательно очнулась, вокруг меня уже никого не было. Только играла музыка. Словно насмехаясь, Леди Гага пела «Bad Romance». Я лежала, измазанная собственной кровью и семенной жидкостью, ровным счетом ничего не чувствуя, будто меня заморозили в криокамере. Я не взывала к Богу, не вопрошала Вселенную, за что, и даже не реагировала на холодный воздух из раскрытого окна. Сознание продолжало цепляться за спасительную мысль о брате: «Адам защитит меня, как всегда». Но он не приходил.

Наконец я решилась подняться. Первое же движение вызвало