Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

Курс, в свою очередь, усовершенствовал мастерство эти заначки создавать. Теперь подобные рейды все чаще оканчивались ничьей: продюсеры усложняли ему жизнь, однако у него оставалось хоть что-то, чтобы избежать ломки.

– Зачем эти трудности? – удивился Гарик. – Почему они просто не велели тебе завязать? Ты же по-прежнему от них зависел!

– Они и велели.

– И что?

– И я врал, что завяжу.

Вряд ли Войцеховский и компания действительно верили наркоману со стажем. Просто пока что Курс приносил достаточно денег, чтобы его терпеть. Это не длилось бы вечно – и все равно оборвалось раньше срока.

– Что последнее ты помнишь про тот день? – спросил профайлер.

– Когда я увидел, что они мои нычки выпотрошили, я начал срочно обзванивать всех, у кого можно что-то взять. Кто-то не ответил, у кого-то не было. У Вика было.

– А дальше что?

– А дальше всё, – развел руками Курс. – Я ничего не помню.

Его воспоминания прерывались на дороге к дому Костенко. Вряд ли он принял наркотики прямо в машине, да и не было их у него. Если верить рассказу Курса, до заветной дозы он добрался только в пункте назначения.

И вот тут сыпалось слишком многое. Зачем Костенко вызвал его к себе, если якобы не собирался быть дома? Почему Ульяна, ненавидевшая наркотики, с таким связалась? Почему позволила принять дозу в своем присутствии? И что это была за доза такая, что мгновенно превратила человека в зверя?

Белые нити торчали во все стороны, но Гарик прекрасно понимал, почему полиция их проигнорировала. Курсу просто не верили: наркоманы всегда врут. Да и потом, даже из нынешнего набора данных при желании можно сложить последовательную версию. Костенко пригласил Курса в дом в свое отсутствие, потому что тот слезно клянчил дозу. Ульяна не хотела в это ввязываться, но сожитель ее заставил. Она по неопытности перепутала препараты и дала Курсу не то, что должна была.

Да и потом, официально Костенко ни в чем не обвиняют, доказать его причастность к наркоторговле не удалось. Если говорить только о соблюдении закона, у полиции тут знатно связаны руки.

А Гарику эта история становилась все любопытней. Какие все-таки дивные совпадения! Именно в день, когда нужно было срочно отправить Курса к Костенко, его продюсерам впервые удалось найти все заначки без исключения. Это неплохой способ сделать так, чтобы он оказался в нужном месте в нужное время… Вариант с тем, что наркомана использовали как орудие убийства, казался все менее невероятным.

Пока Гарик размышлял об этом, Курс снова подал голос:

– Слушай, ты же будешь выступать на суде? Адвокатша говорила, что будешь… Ты можешь сказать, что мне действительно жаль? Я повторял это сто раз, но мне не верят… А психологу могут же проверить… Ты знаешь, что я говорю правду!

– И что? – полюбопытствовал Гарик.

– Как – что? Я искренне раскаиваюсь!

– Ну, молодец, наклей себе на лоб золотую звездочку. Хотя на самом деле всем плевать.

– Разве то, что я раскаиваюсь, не важно? Да я тут видел тех, кто гордится, что убил!..

– Расскажи это ее матери, которая дочь в закрытом гробу хоронила, – посоветовал Гарик.

– Но я же этого не хотел! Это вообще был не я, не настоящий я…

– Та-а-ак, началось!

– Ты не знаешь, что такое наркотики! – огрызнулся Курс. – Это как будто в тебя проникает что-то, что пожирает тебя изнутри, контролирует, и тебе остается только с ужасом принять последствия того, во что тебя превратили…

– Ага, превратили, – кивнул Гарик. – А ты рядом стоял и со слезами терял невинность. Слушай, музыкальная шкатулка, то, что ты начинаешь оправдывать свои поступки наркотиками, означает, что ты на самом деле не сожалеешь, ты просто пытаешься представить себя лучше, чем есть на самом деле. Типа, «это не моя куча, не знаю, как она насралась».

– Я не это имел в виду!

– Тебе. Не. Жаль, – четко произнес профайлер. – Точнее, жаль, но не ее, а себя. Вот и все, что имеет значение.

– Но за это я и так пойду под суд! И этот поступок я отменить не могу… Если бы мог, я бы все отдал!

– Не торгуйся, не с кем. И ты бы все не отдал.

– Это была ошибка одного дня, но на самом деле я не такой человек, – настаивал Курс. – А меня и за человека-то теперь не держат! Я готов сделать, что угодно…

– Со смертью ничего не сделаешь.

– Если ты такой умный, скажи тогда, как мне дальше жить?!

– Непрощенным.

Гарик еще многое мог бы добавить, но не стал – как не стал и доказывать Курсу, что он очень даже понимает тягу дурмана, знает, каково это – терять себя… Бесполезно. Разговоры о вторых шансах и всепрощении звучат красиво только в теории. Когда доходит до реальных поступков, крови, смерти… Тут уже не работает детсадовское «прости и отпусти».

Но одно Курс действительно сказал верно: он за свой поступок ответит. Никакие смягчающие обстоятельства ему не помогут, его судьба, можно сказать, решена.

Теперь Гарик прекрасно понимал возмущение матери Ульяны. Она не простила Курса – она просто мысленно похоронила его. Однако то, что другие люди, причастные к смерти Ульяны, открывают шампанское за свою победу, действительно бесило. А в то, что все обстоит именно так, Гарик верил все больше.

Догадку, появившуюся еще во время беседы с рэпером, Гарик проверил сразу же, как только добрался до машины. Никакие хакерские навыки тут не требовались, хватило банального чтения светских новостей.

Продюсерская студия выпустила новый альбом Лас Курса, запланированный лишь на осень, через день после его ареста. Продажи побили рекорд, достигнув высот, о которых штампованный исполнитель за всю свою карьеру и мечтать не мог. Помог еще и грамотный маркетинг – многие песни, которые Курс состряпал задолго до преступления, представлялись так, будто он готовился к убийству заранее. У большинства людей это вызывает лишь омерзение, но хватает и тех, кто тянется к подобному ради извращенного удовольствия от прикосновения к чужому безумию.

Как бы то ни было, на чудовищной смерти Ульяны Федор Войцеховский заработал целое состояние – а этого пока никто не заметил.

* * *

Не делать труднее, чем делать. Понятно, что не всегда, да и от человека зависит. Но для Николая Форсова это чаще всего оказывалось истиной.

Действуя, ты берешь ответственность за судьбу, свою и окружающих, ты хоть как-то влияешь на мир. Да, получается не всегда, но даже в момент неудачи ты знаешь, что пытался.