Два лица смерти - Эжен Марсэль

В комнате царил живописный бардак, везде были навалены одежда, книги и личные вещи. Глядя на столь милый сердцу беспорядок, я чуть расслабилась и поняла, что здесь мне будет хорошо. Мама же возмущенно цокнула, хотя ничего не сказала. Мне досталось место возле ванной, что вполне устроило меня. Вскоре после непродолжительной беседы, в ходе которой выяснилось, что Эмма — из Майами, штат Флорида, а Аннабель, как я и предполагала, из Эль-Пасо, штат Техас, родители уехали.

Едва за ними захлопнулась дверь, как Эмма поинтересовалась:

— У тебя есть парень? — Не успела я ответить, как она добавила, хитро улыбаясь: — Фигурка у тебя что надо. Могу познакомить тебя с парнями из баскетбольной команды. Они любят «белоснежек».

Слова застряли в горле от неожиданности. Я не представляла, что ответить, чтобы не обидеть новую знакомую. Видя растерянность на моем лице, Эмма прыснула со смеху, а Аннабель сказала:

— Не обращай на нее внимания, Ава. Эмма думает, что люди забудут, как она сюда поступила, если будет шокировать их своими нападками и поведением.

В голосе Аннабель не было издевки, но Эмма тут же вспылила:

— А что, спортивная стипендия теперь считается чем-то позорным? Раз я играю в баскетбол, то недостойна получить степень бакалавра изящных искусств? И вообще, таким малышкам, как некоторые, невдомек, что учиться в колледже — это не драть глотку на сборищах фригидных баб!

— У меня рост как у Венеры Милосской! — заорала в ответ вторая спорщица. — Это ты каланча! И у нас не сборища, а митинги в поддержку прав женщин!

— Не вижу разницы!

Я молча открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, не понимая, как их разнять. Лишь спустя несколько минут догадалась, что их пикировки — это норма, девушки отнюдь не ссорятся. Спор завершился так же внезапно, как и начался.

— Так что насчет парня-баскетболиста с большим достоинством, Ава?

Я отрицательно покачала головой.

— Что ж, я попыталась, — продемонстрировав голливудскую улыбку, сказала Эмма и плюхнулась рядом со мной на кровать. — А может, ты из этих параноидальных истеричек?

Она показала ногой на соседку.

— Прости, но тоже нет.

— У тебя есть братья или сестры? — спросила меня Аннабель, игнорируя подкол. — У меня вот четыре старших брата.

Я знала, что рано или поздно этот вопрос мне зададут, но не ожидала, что так быстро. Я уже хотела рассказать им об Адаме, но резко передумала. Ведь не только брату могли не понравиться мои новые подруги, но и они, как когда-то Тесса, могли отказаться дружить со мной после знакомства с ним. Я почувствовала горечь страха в горле, поэтому, помедлив, ответила:

— Нет, я единственный ребенок в семье. — И, чтобы отвлечь девушек от щекотливой темы, полюбопытствовала: — Почему же ты присоединилась к феминисткам, если выросла среди мужчин?

— Ага, мне тоже интересно. Скажи, Анн: как девочка, которую всю жизнь носили на руках отец и братья, стала ярой мужененавистницей?

— Вот поэтому и стала, — процедила Аннабель, и ее глаза угрожающе сощурились. — Ты хоть знаешь, каково это — расти под постоянным контролем, когда тебе беспрерывно диктуют, как ты должна выглядеть, с кем дружить и как себя вести?

«Ох, как я тебя понимаю!» — подумала я.

— Я с трудом завоевала право поступить именно в Сиэтл, подальше от многочисленных родственников… И, кстати, феминистки не ненавидят мужчин.

Я испугалась, что снова начнется перепалка, поэтому решила увести разговор в другую сторону:

— У вас есть хобби? Я вот обожаю гонять на мотоцикле и увлекаюсь фотографией.

— Я люблю стрелять из ружья, но у нас в Техасе это не хобби, а часть жизни, — пожала плечами Аннабель. — Еще верхом ездить люблю.

— Я с детства только и делала, что отрабатывала броски на заднем дворе. На другое времени не оставалось. Зато я первая из семьи поступила в колледж, — гордо произнесла Эмма и, скрестив руки на груди, с вызовом посмотрела на нас.

Аннабель промолчала, а я коснулась запястья Эммы и сказала:

— Думаю, это потрясающий результат. Уверена, семья очень гордится тобой.

На этом разговор исчерпал себя, и мы начали разбирать вещи, пытаясь хоть немного привести комнату в приличный вид.

***

Адам пришел в бешенство, когда узнал, что одна из моих соседок — яростная феминистка, а другая меняет парней как перчатки. Я сразу же пожалела, что рассказала ему об Эмм и Анн. Брат попытался убедить меня держаться от них подальше, а лучше — попросить другую комнату. Я искренне не понимала, почему Адам против первых в моей жизни настоящих подруг. Они ведь такие классные, веселые, щедрые и отзывчивые! Раньше я могла максимум мечтать о друзьях. Да, я никогда не знала одиночества, с первых дней обо мне заботился брат, но сейчас я выросла и мне нужно больше общения за пределами семьи. Из-за девочек мы крупно поссорились.

Сначала я сильно переживала, что сделала больно любимому брату. Потом, обдумав ситуацию, я решила дать ему время смириться с тем, что наша жизнь изменилась, причем, скорее всего, навсегда.

Адаму тоже необходимо было социализироваться — познакомиться с новыми людьми, завести приятелей и, может, даже влюбиться, — поэтому я стала все реже звонить ему и писать, давая понять, что и он волен распоряжаться жизнью так, как хочет. Спустя время Адам нехотя отдалился и перестал вмешиваться в мою жизнь.

Проходили дни и недели. Я с удивлением обнаружила, что втянулась в учебу и прогулки с друзьями по Сиэтлу и перестала скучать по брату и провинциальной жизни Даун Крика. Школьные перипетии стали казаться далекими и туманными. Лишь редкие поездки домой напоминали о том, что все это когда-то имело значение.

В начале февраля подруги решили затащить меня на вечеринку в честь Дня всех влюбленных, на которую должны пожаловать старшекурсники с юридического факультета Сиэтлского университета. Я вяло отбивалась от их приставаний. С одной стороны, давно пора было развеяться и перестать корить себя за разрыв отношений с братом, а с другой — на вечеринке, кроме Эммы, Аннабель и пары девочек из кампуса, не будет знакомых. По привычке я боялась неодобрения Адама, но потом решилась: «Проклятье! Я сама хотела, чтобы Адам ушел из моей жизни, он больше не вправе контролировать меня! Я взрослая и могу сама принимать решения!»

Я пошла на вечеринку. И там познакомилась с Доном Трикстером. Эта встреча перевернула всю мою жизнь. В буквальном смысле.

Лето 2008 года пролетело незаметно. Большую часть времени я был предоставлен сам себе — Ава и родители занимались подготовкой сестры к предстоящему обучению в Колледже искусств и наук Сиэтлского университета. Сам я собирался учиться на вечернем отделении Школы визуальных концепций на веб-дизайнера. Оплата там в разы ниже, чем в колледже Авы, на который отец с матерью копили с момента нашего рождения. Маман любила повторять: «Мы можем позволить себе оплату учебы лишь одного ребенка», — но это вранье. Просто о моем будущем предки не беспокоились. Меня не ранило подобное отношение, напротив, я также считал, что сестре хорошее образование гораздо нужнее, чем мне.

Черт, я даже не понимал, хочу я в колледж ради себя или только из-за потребности быть рядом с Авой. Однажды в книге я наткнулся на цитату: «Любить кого-то по-настоящему —