Дети волков - Вера Бук

По жесткой линии рта становилось понятно, что она была решительнее, чем казалось на первый взгляд.

Хофер встал.

– Я сейчас подойду, спасибо.

Он виновато посмотрел на меня, но я лишь отмахнулась, запихнула в рот последний кусок торта и тоже встала.

– Я все равно собиралась уходить, – сказала я и потянулась к сочинениям, чтобы положить их обратно в сумку. Но Хофер нерешительно поднял руку.

– Вы не могли бы… оставить их мне?

Я кивнула, хоть и была удивлена его просьбе.

– Конечно, как скажете. Хорошо.

– Спасибо. А вы… почему бы вам взамен не взять книгу?

Я снова кивнула, засунула толстый учебник истории под мышку и взяла сумку.

– Простите, что вот так вас выгнал, – сказал он. В его голосе звучало искреннее сожаление, поэтому извинение совсем не казалось пустыми словами. Может быть, мэру Хоферу и нравилось представлять себя маленьким монархом деревенского мира, но он точно не был лишен сочувствия.

– Да бросьте! Это ведь я пришла без предупреждения, – возразила я. Мэр открыл дверь, и уже на пороге я вспомнила еще один встревоживший меня вопрос. Я обернулась.

– Ах да, еще кое-что. Сколько лет той девочке, которая гуляла по деревне вместе с Иессеем?

Хофер растерянно посмотрел на меня.

– Простите, но я не понимаю, о ком вы.

– Черные спутанные волосы. Босиком. Выглядит немного… неряшливо, мягко говоря.

Выражение лица мэра стало еще более недоуменным. Он покачал головой, показывая, что все еще не понимал, о ком я.

– Она наверняка из того же поселения, – добавила я. – Я спрашиваю только потому, что мне показалось, что она уже достаточно взрослая, чтобы начать ходить в школу?

Я спрашивала мягко. За день я услышала достаточно, чтобы понимать, что не стоило сильно усердствовать с бунтарством в деревне. На самом деле я была уверена, что девочка была старше шести лет и не ходила в школу только потому, что родители ей не разрешали. А мне хотелось это изменить.

– Я действительно не знаю… – пробормотал Хофер. – Иессей и Ревекка – единственные дети школьного возраста в Лестнице Иакова. Может быть, она из Альменена?

Я нахмурилась. Я никогда не видела эту девочку в Альменене. Она шла вместе с Иессеем, а ее внешний вид не вписывался в окультуренный образ деревенского мира.

– Возможно, – вопреки сомнениям ответила я, развернулась и пошла обратно домой. Может быть, директор Зоммер был прав, и я действительно себя накручивала. Но меня не покидало ощущение, что деревня и поселение на горе скрывали нечто большее, чем группку прячущихся людей.

Если не считать вывески над дверью, деревенский полицейский участок выглядел в точности, как и другие дома в Альменене: старый, выкрашенный в желтый цвет, с двускатной крышей и деревянным балконом. Внутри здания посреди комнаты стояла деревянная стойка, за которой сидел мужчина. «Вахмистр[11] А. Бальтер» – гласила латунная табличка на стойке. Я ожидал, что дежурным будет комиссар[12] Хофер, сын мэра, поэтому почувствовал себя не в своей тарелке. Сидящего за стойкой толстого человека я видел впервые.

Взгляд вахмистра был прикован к экрану компьютера. Он не смог от него оторваться, даже когда поднял голову. Я тихо и нервно ждал, пока он, наконец, посмотрит на меня. Я оставил Эдит снаружи у лестницы, потому что знал, что полиция может начать расследование, если заподозрит, что о ребенке не заботятся должным образом и пренебрегают им. А при взгляде на Эдит с ее растрепанными волосами, царапинами по всему телу и босыми ногами создавалось именно такое впечатление.

Переборов притяжение компьютера, мужчина обратился ко мне:

– Чем я могу тебе помочь? – Он так сказал «тебе», будто до меня ему пришлось помогать как минимум сотне других посетителей, хотя, мне кажется, во всем Альменене не так уж и много работы для вахмистра.

– Комиссар Мартин Хофер здесь?

– Что?

Я прочистил горло и повторил свой вопрос чуть громче:

– Комиссар Мартин Хофер?

– Хофер? – повторил мужчина, чуть громче меня. – Нет. С чего бы? Он работает в городе. – Он указал большим пальцем через плечо, как будто город находится прямо за стеной здания. Хотя, может, в его представлении так и было. У вахмистра наверняка была машина, и он вряд ли боялся покидать горы. – Может, я смогу тебе помочь?

Я переминался с ноги на ногу. Я не ожидал, что встречу в участке незнакомого человека.

– Возможно, с одним человеком что-то произошло, – осторожно начал я. Шеф полиции поднял брови.

– А можно поподробнее?

– Моя… подруга исчезла вчера во время большого перерыва, – говорю я. – Ее зовут Ревекка.

– Возраст? – спросил шеф полиции.

– Шестнадцать.

– Она что-нибудь сказала перед уходом?

Я покачал головой.

– Может, она встретила кого-то?..

Я заколебался.

– Да, – все же признался я. – Но…

– Вы ведь из того религиозного поселения, да? – Указательным пальцем он описал в воздухе круг, как обычно показывают, что кто-то сошел с ума. Только не у виска, а к потолку.

Я сглотнул. «Из религиозного поселения там, наверху», – подумал я и ответил:

– Из Лестницы Иакова, да.

– Ну, мне кажется, что твоя подруга захотела увидеть что-то новое. Шестнадцатилетнего подростка сложно в этом винить, не так ли? У вас вообще разрешено иметь парня? Я имею в виду, до брака?

Я пристально посмотрел на него. Кажется, он так и не записал ни возраста Ревекки, ни ее имени. Он даже не взял ручку, только смотрел на меня, склонив голову набок. Потом его лицо исказила легкая усмешка.

– Может быть, она все-таки нечто большее, чем просто друг?

Я не ответил, чувствуя лишь, как лицо неудержимо краснеет.

– И вы с ней, вероятно, поссорились перед тем, как она ушла? – продолжал шеф полиции.

– Нет, послушайте, вы не понимаете. Мы не ссорились. И мы просто хорошие друзья.

– Но тебе все же не нравится, что она встретила кого-то еще? – подмигнул он. У меня так запылали уши, что захотелось прикрыть их руками.

– Ревекка никогда бы не ушла добровольно, не предупредив меня, – сказал я.

– Знаешь, как часто мы слышим то же самое в полицейском участке? – Он продолжил, пародируя чужой голос: – «Я знаю свою дочь», «я знаю своего друга». «Она бы никогда не сделала этого», «он бы никогда не сделал этого»… Но в конце концов никто из беглецов никому не рассказывает. В этом и заключается смысл побега, правда? Есть мужья, которые просто исчезают после тридцати лет брака. А их собственные жены утверждают, что они никогда этого не делали. Пока он не объявится где-нибудь в Таиланде! А что говорят