Кровавый отпуск - Кнут Виктор

— Начальство там с ними есть?

— Кто его знает? В брюках с лампасами никого. А так не разобрать.

— Хорошо. Отойди от окна.

Лена послушно отступила в сторонку и, усевшись на полу напротив меня, принялась не спеша разминать сигарету.

— Что, сейчас все начнётся? — пробормотала она.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Все зависит от этих вояк. Если дадут мне возможность просидеть здесь спокойно хотя бы сутки, пока меня отсюда не вынут мои ребята…

— А раньше не могут твои ребята? — перебила меня почтальонша. — Что-то уж очень долго они раскачиваются, пока ты тут колбасишься.

— Сама не пойму… Правда, все здесь не просто. Слишком крепко я вляпалась в грязь. Слишком большая вокруг этого поднялась шумиха. Теперь, чтобы все умять, придется подключать серьезных людей. Придется тратить немалые деньги. Лен, я не знаю, что будет сделано для того, чтобы меня отмазать. — Я вздохнула. — Вот только для этого нужно время… И этого времени местным хватит, чтобы избавиться от меня, как только почувствуют, что ошиблись на этот раз адресом и надо срочно спасать мундир.

— Почему тебе так кажется?..

— Мне не кажется. Я это знаю. Я слишком…

— Марина Александровна!!! — перебил меня громоподобный, усиленный в тысячу раз мегафоном голос. Стекла в окнах испуганно вздрогнули. — Я полковник Терехин Вадим Леонидович, зам начальника областного отдела службы госбезопасности…

Bay! Мной занимаются комитетчики! Это же здорово! Впрочем, я этого ожидала. И приятно, что не ошиблась. И приятно, что у меня есть реальные шансы выжить и даже не быть избитой и изнасилованной, если надумаю сдаться. Комитет — не мусорская шарашка…

Или все же нет таких шансов? А пес его знает! Я уже вообще ничего не знаю! Я успела отупеть за последние сутки и что-то делаю сейчас только чисто автоматически. Мною руководят инстинкты. Но не разум.

— …Марина, дочка, — продолжал скрипеть в мегафон полковник Терехин. — Через минуту я зайду к тебе в комнату. Я буду один. Я буду без оружия. У меня будут подняты руки, так чтобы ты видела. Не убей меня, дочка. Хорошо? Я хочу только поговорить с тобой. Пожалуйста, дочка, не выстрели, когда я зайду. И все будет отлично. Мы обо всем договоримся.

— И чего орет в свой матюгальник на всю округу? — хмыкнула я. — Проще было сказать то же самое из-за двери.

— Ты будешь с ним разговаривать? — с интересом спросила Лена.

— Почему бы и нет? Вдруг о чем и договоримся. — Я пихнула пистолетом под ребра затихшего Игоря. — Ты не заснул?

— Не-е-ет, — прохрипел он.

— Это радует… Вздумаешь проявлять героизм, церемониться с тобой не буду. Шлепну, и все. Понял?

Заложничек неразборчиво пошлепал губами.

— Не слышу!

— Поня-а-ал.

— Какой героизм? — усмехнулась Лена. — Одна мысль, не насрать бы в штаны…

Она хотела развить эту интересную мысль, но тут из коридора (или сеней? Не знаю, как это здесь называется) послышался голос Терехина. На этот раз, слава Богу, без мегафона.

— Марина, дочка. Готова? Мне можно входить?

— Да! — крикнула я.

— Не стреляй. — И он появился в дверном проеме с поднятыми вверх руками.

Это был невысокий плотный мужчина лет шестидесяти. Глубокая лысина и круглая, почти безбровая физиономия деревенского простачка могли вызвать ложное впечатление, что имеешь дело с этаким безобидным добряком, не способным не только принимать жестких решений и наказывать, но даже по-отечески пожурить зарвавшегося бандита. Вот только глаза, глубокие и холодные, не могли обмануть. Меня, во всяком случае, не могли. Я сразу прочитала в них взгляд жестокого профессионала, бескомпромиссного и безжалостного. Я не раз в жизни уже встречала подобные взгляды. И знала, что от их обладателей лучше держаться подальше. Они умеют выигрывать. Они рождаются с психологией победителей.

— Опустите руки, — сказала я. — Я вам верю. И прикройте, пожалуйста, дверь за собой. И присаживайтесь. Чего стоять. Разговор будет долгим.

— Спасибо, Мариночка. — Дедушка-полковник — и какой же очаровашка! — устало опустился на скамеечку, еще хранившую, наверное, тепло бабулиных задниц.

— Киньте мне, пожалуйста, удостоверение.

Терехин шумно втянул в себя воздух и сунул ладошку за пазуху. Я не боялась, что он сейчас вместо своей красной книжицы выдернет ствол и устроит пальбу. Не дурак же он. И не супермен, что, в общем-то, одно и то же.

— Лови! — Удостоверение перелетело через почтовую стойку и хлопнулось возле ноги заложника Игоря.

— Лен, подай, — попросила я, и уже через пару секунд одним глазом изучала комитетскую «корку», а другим следила за своим гостем.

Его поведение пока не вызывало никаких нареканий. Сидел, ссутулившись, на уголке скамейки и внимательно изучал пол под ногами.

— Спасибо. — Я кинула «корку» назад.

— Все нормально? — Удостоверение шлепнулось возле скамейки, и Терехин, крякнув, наклонился за ним.

— Все нормально, — ответила я.

Хотя кто его знает. Нарисовать комитетскую ксиву при нынешнем уровне развития техники сейчас можно за десять минут. Только с чего это я выдумала подобную чушь — что кому-то понадобится подсылать ко мне фальшивого эфэсбэшника?

— Марина, зачем ты все это устроила? — устало вздохнул Терехин и посмотрел на меня так, как должен смотреть отец-одиночка на свою четырнадцатилетнюю дочь, узнав, что через три месяца та собралась рожать.

— Вадим Леонидович… Кажется, так?..

Мой собеседник кивнул.

— Так вот, Вадим Леонидович. А зачем менты все это устроили? Зачем меня сюда заманили? Зачем мне подбросили наркоту? Зачем требовали, чтобы я подписала генеральную доверенность? Зачем меня били? Зачем пытались меня изнасиловать?..

— Погоди, погоди. Не вали все, пожалуйста, в кучу. Давай, по порядку. Итак, каким образом тебя сюда заманили?

Я рассмеялась. Как же мне надоело излагать свою историю почти каждому встречному! Но делать нечего. Еще разок расскажу. Не надорвусь. Пусть развлечется полковник. Хотя… Все-то он знает отлично и без меня. На то и комитетчик. Профи по сохранению чистоты мундира обделавшихся младших братьев ментов. Крыша их мусорской кодлы.

И все-таки расскажу…

На это у меня ушло сорок минут. Терехин за все это время не перебил меня ни единым вопросом. Лена смолила сигарету за сигаретой и иногда молча качала головой и округляла глаза. Даже коммерсант Игорь затих у меня в объятиях. И не вздыхал. И не ерзал…

— Отлично, — подбил баланс комитетчик, когда я закончила. — А ведь Самохин, подлец, все устроил так, будто хозяйство ты ему отстрелила, а не отгрызла. Вообще, они там все замутили, в своем РУВД, так, что сам черт ногу сломит. Один говорит одно, другой — другое…

— Я третье, — хмыкнула я.

— Ты третье.

— И кому вы верите больше?

— А никому, — развел руки Терехин. — Привык верить только себе. И фактам.

Где-то я уже это слышала. И при этом не раз. Кажется, в детективах советской эпохи, в которых лощеные, до омерзения положительные, стражи порядка выдавали подобные штампы мелкооптовыми партиями.

— А я, — вздохнула я, — привыкла доверять людям… Наивная дурочка. Правда, в последнее время меня от этого недостатка благополучно избавили… ваши коллеги. — Эти два слова я произнесла скорее с вопросительной интонацией. И бросила на Терехина многозначительный взгляд. В ответ он раздраженно махнул рукой. — И теперь, ошпарившись на воде, Вадим Леонидович, дую на воду. И готова сдаться лишь на таких условиях. — Я выдержала длинную паузу, дождалась, когда комитетчик нетерпеливо буркнет: «Говори, говори», и продолжила. — Мне вместе с заложниками предоставляется возможность выехать за пределы области. Тула, Рязань… Хотя я предпочла бы Москву. Как вы это устроите, мне наплевать. Но только тогда, когда я буду точно уверена, что нахожусь в относительной недосягаемости от вашего областного ментовского начальства, мы продолжим переговоры.

Терехин коснулся рукой своей потной лысины и, не сдержавшись, гулко расхохотался.