Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Погоди, погоди, Жанка, — замахал руками режиссер, — ты хочешь сказать, что Роберт кому-то что-то не дал сделать? Помешал? И тебе он об этом сообщил? А кому и что?

— Если б знать! — брюнетка зарыдала в голос так, что Аристарху захотелось тотчас собрать со стола все свои распечатанные логлайны и бежать из комнаты прочь. За что он, собственно, и принялся. Ему никто не мешал, его словно перестали замечать.

Спиридониди кинулся к графину с водой, Люсьен принялась размахивать перед лицом Жанны глянцевым журналом, откуда он появился в ее руках — Белевич не заметил. Собрав логлайны, он направился к выходу.

— Короче, — резюмировал Спиридониди, пока Жанна пила воду из принесенного им стакана. — Бумажку эту надо срочно ментам показать. Им, как говорится, виднее. И сообщить то, что незадолго до смерти тебе сказал Роберт. Поняла?

— Поняла, — кивнула заплаканная Жанна, возвращая стакан.

— И лучше, чтобы это сделала ты.

Дальше Белевич не слушал — он закрыл за собой дверь.

Глушаков молча положил перед Дозморовым заключение экспертизы почвы из кадки с финиковой пальмой.

Капитан пробежал глазами написанное и, улыбнувшись, мотнул головой. Так он делал всегда, когда что-то происходило не так, как он планировал.

— Ты что-нибудь понимаешь? — виновато улыбнулся подполковник.

— Кажется, да, — сжав кулаки, Илья провел невидимому сопернику два джебба, свинг справа и закончил атаку эффектным апперкотом. После чего взял заключение: — Итак, повышенное содержание глюкозы и соединений неизвестного происхождения. Ясно, что в почве такого быть не должно ни при каких условиях.

— Что это значит? Если по-русски сказать.

— Это значит, что под пальму плеснули сладкий компот с растворенным в нем, скорее всего, ядом. Насчет яда остается только гадать. Похоже, Варчук и здесь оказался прав. Умен, чертяка! Представляю, как он потирает сейчас свои потные ручонки.

Глушаков снова перечитал заключение.

— Зачем лить в кадку с пальмой компот с ядом?

— Затем, что оставлять на столе его нельзя.

— Зачем тогда капать яд в компот в принципе? — Глушаков повертел указательным пальцем у виска. — Он что, вообще? Преступник-то наш?

Увидев жест своего начальника, Дозморов неожиданно вздрогнул: кто-то недавно так же крутил пальцем у виска, имея что-то в виду. И с этим необходимо было разобраться, капитан пообещал, но кому…

— Ты сейчас где? Алло! — Глушаков щелкнул пальцами перед лицом Ильи.

— Да здесь я, и мыслю так. — Капитан согнул руки в локтях ладонями внутрь, словно зажав в них невидимый куб. — Сначала убийца накапал яд в стакан с компотом, думая, что никто его не видит. Далее — поставил на стол. Нужно безошибочно поставить на то место, где сидит жертва. Чтобы никто другой не выпил! Потом что-то пошло не так.

— Что может пойти не так?

— Например, убийца заметил, что за ним следят. Все, план летит ко всем чертям! Заметьте, яд был уже в компоте!

— Капать яд в столовой! Это такой риск!

— На пузырьке могло быть написано что-то безобидное типа «Валокордин». Внешне выглядит безобидно. Убийца понял, что оставлять стакан на столе ни в коем случае нельзя, так как если кто-то выпьет и отбросит коньки — кое-кому сразу станет понятно, кто это сделал. И он незаметно выливает стакан в кадку.

— Так на столе появился пустой стакан, — догадался подполковник. — Из пустого-то точно никто не выпьет. Кстати, не выяснили у официанток, чей это стакан?

— Нет, не выяснили, он стоял с краю. За столом сидят шестеро, любой из них может оказаться под ударом. И не только они! Убийца предусмотрительно слегка раздвинул остальные стаканы, догадаться, кто являлся его целью, невозможно.

— Надо всех шестерых взять под охрану, — с горячностью воскликнул подполковник. — Он постарается исполнить задуманное. Первый раз не получилось, так во второй…

— Думаю, во-первых, он не такой дурак, чтобы повторяться. А во-вторых, совсем не обязательно, чтобы будущая жертва сидела именно за тем столом, рядом с которым стоит кадка. Это пустой стакан он поставил на стол рядом с кадкой. А жертва, которой предназначался яд, могла сидеть где угодно. И в-третьих, с сотрудниками пищеблока проведена серьезная работа, официантки в три глаза должны следить как за посторонними в зале столовой, так и за компотом, вообще за первыми блюдами.

Взгляд подполковника впился в капитана подобно клещу:

— Слушай, а ты не усложняешь? Сверхспособностями его не наделяешь? Прямо как у Агаты Кристи, честное слово!

— Погодите, Никита Саныч, здесь намечается интересная дилемма. Убийца знает, что в стакане яд. Его кто-то увидел! Если оставит на столе — риск огромен, неизвестность, катастрофа! А если яд выльет в кадку — подозрение останется лишь у одного свидетеля, у того, кто видел. Его можно будет убрать по-тихому. И даже если не получится — риск намного меньше, чем в первом варианте. Во-первых, все живы, и это главное. Если свидетель заявит куда следует — еще не факт, что проведут экспертизу, ведь преступления нет.

— Пожалуй, ты прав, думаю, Златоуст и оказался этим свидетелем.

— Согласен, — кивнул капитан. — На этом, кстати, можно было остановиться. Практически никаких последствий. Но наш герой не останавливается. Почему?

— Скорее всего, потому что цель не достигнута, — предположил Глушаков, глядя на Илью то одним своим глазом, то другим. — Просто неудачная попытка. Цель, оправдывающая средства. Ты прямо как Пуаро…

В этот момент Дозморов вспомнил, кто крутил у виска пальцем совсем недавно. Когда накануне Глеб Эренбург брал пробы почвы на экспертизу, какая-то сумасшедшая бабенка подошла к нему и что-то шепнула на ухо. Про нее эксперт и сказал, что у нее «не все дома», покрутив пальцем у виска. Кстати, Илья собирался с этим вопросом разобраться, но вчера замотался и забыл… Сегодня надо встретиться с этой умалишенной и поговорить. А пока ответить Глушакову по поводу Пуаро:

— Я просто стараюсь соответствовать нашему следаку. Не более того. Экспертиза показала, что он прав. И дальновиден. Когда он заикнулся про анализ почвы в кадке, я чуть пальцем у виска не покрутил. Слава богу, сдержался. До сих пор бы идиотом себя чувствовал.

— Хорошо, хорошо, Варчук умен и дальновиден, — закивал подполковник, поднявшись из-за стола и пройдясь к окну. — Но, согласись, далеко нести стакан рискованно, могут засечь.

— Могут, — кивнул капитан. — Но риск есть лишь в том случае, когда яд в стакане, а если его там нет, ты всегда можешь выпить стакан при официантке в несколько глотков, оправдываясь тем, что тебя жажда замучила. Ну поругается