Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Ты, капитан, словно из службы охраны труда или профсоюза, — решил сыронизировать Осипенко. — Еще немного, и я позвоню в этот санаторий, чтоб главврач официанткам зарплату поднял.

— Я это сказал лишь к тому, что никто не заметил, кто выпил тот самый компот. Еще пять минут назад он был, а сейчас глянь — пустой стакан. Разумеется, никто не сознается. Не пойман, как говорится, не вор.

— И что она, эта официантка, сделала, как поступила, — продолжал докапываться каменнолицый, — с пустым стаканом, я имею в виду?

— Отнесла в мойку, взяла чистый, наполнила компотом и отнесла на стол. Что еще тут можно сделать?

— А надо было на экспертизу…

— Это еще зачем? — не понял Дозморов. — Такое случается по два-три раза за смену!

— Но не за день до убийства! — сказал, как припечатал, Фантомас. — Я правильно понял, это случилось накануне обнаружения трупа, то есть вчера? Шансов, конечно, немного, но они есть. Вернее — были… Но вы, капитан, здесь не виноваты, официантка поступила по инструкции.

— Вы намекаете на… возможное отравление?

— На возможное и… что интересно, несостоявшееся отравление! И это самое главное! А стол, на котором появился пустой стакан, официантка, надеюсь, запомнила?

— Думаю, да, — покачал Дозморов головой. — Но, по-моему, вы тянете пустышку.

— Может, пустышку, а может, ключ к новой версии, которая не замешана, как ваша, на ревности. Вернее, ниточка. Почему в протоколе про этот стакан ни слова?

— Виноват, товарищ следователь!

— Есть еще что-то, что не попало в протокол?

— Никак нет, товарищ следователь!

Каменнолицый имел, видимо, дознавательский талант, возможно, кто-то из родственников служил на Лубянке. Это Дозморов чувствовал печенкой, поэтому решил отвечать односложно.

— Еще вопрос, капитан. Вы столовую осматривали?

— Так точно…

— Обычно в санаториях очень любят сажать в кадки различные растения. Даже деревья. Здесь вы заметили нечто подобное в столовой? Для красоты, уюта…

— Так точно, заметил. Что-то растет, правда, названия растений не знаю.

— Растет в кадках?

— Именно!

— Догадываетесь, к чему клоню?

— Пока нет, если честно, — признался Илья.

— Несостоявшееся отравление должно оставить свои следы. Ну, это чуть позже.

Дозморов почувствовал, как у него скрипнули зубы. Фантомас их держал за откровенных дураков, причем — всех троих, вместе с Осипенко. Варчук тем временем продолжал:

— Еще вопрос… Грибников, обнаруживших труп, допросили?

— Так точно. Это семья, муж и жена… Единственный их ляп — то, что они побоялись оставаться около трупа, вдвоем побежали в санаторий и уже оттуда вызвали милицию. Там им накапали корвалол…

— Накапать-то накапали, — усмехнулся Осипенко, дернув кустами бровей. — Но через пару секунд весь санаторий знал, что произошло.

— Значит, так. — Фантомас поднялся, оказавшись низкорослым, у капитана мелькнула мысль, что следак чересчур коротконог, поскольку в сидячем положении он смотрелся не ниже других. — Подвожу черту. Первое. Надо срочно взять на особый учет и под пристальное внимание всех… здоровяков, то бишь, высоких мужиков санатория…

Услышав последнюю фразу, Дозморов чуть не прыснул в кулак — уж больно комично это прозвучало из уст фактически карлика. Он вспомнил, что утром, при осмотре места преступления, это не бросилось ему в глаза лишь потому, что Варчук сидел на раскладном стульчике и заполнял протокол у себя на коленях.

«По физиономии ты Фантомас, — мысленно констатировал Илья. — А ростом — скорее комиссар Жюв!»

— Изучить вдоль и поперек алиби каждого, — чеканя каждое слово, продолжал Варчук, не зная, какими эпитетами в этот миг награждал его капитан. — Каждого, кто мог без посторонней помощи повесить здорового мужика на березе. Проверить любую зацепку, любую неточность сто раз! Второе. Обыскать весь санаторий… Постановление готово.

— Что ищем? — вырвалось у Глушакова.

— Например, пропавший с пожарного щита топор. Пока он еще не натворил делов. Мы не знаем, когда именно исчез топор, до убийства артиста или после него. Вообще, преступник его похитил или кто-то другой. Плотник утверждает, что осматривал щит неделю назад, ожидали профсоюзную инспекцию. Топор был на месте, он клянется.

— Если топор исчез после убийства Златоуста, — предположил Дозморов, — это означает, что убийца не Каримов и актер — явно не последняя жертва.

Варчук снисходительно взглянул на капитана, дескать, это и так понятно, незачем время отнимать, и невозмутимо продолжил:

— Надо еще раз хорошенько подумать, где он может быть, этот похищенный топор. В номере, понятное дело, хранить опасно. Привлекать персонал нельзя ни в коем случае, все предупреждены. Кстати, капитан, вы лично куда бы спрятали его?

Будучи застигнутым врасплох, Илья пробурчал:

— Тоже мне, нашли кого спросить.

— Ладно, проехали, — смягчился Варчук. — Вопрос ко всем: где можно спрятать орудие будущего убийства? Выдвигайте самые сумасбродные версии. Там и нужно искать.

Все зашевелились, подумав, что следователь свое выступление планирует закончить и можно расслабиться, но не тут-то было.

— И наконец, самое интересное, — объявил он и ненадолго замер.

Пока Варчук подбирал слова, в кабинете повисла звенящая тишина, казалось, все затаили дыхание в ожидании «самого интересного».

— Все же мне хочется дожать эту тему со стаканом. — Варчук легонько ткнул кулаком в полировку стола. — Проверить… А для этого… — Варчук обвел всех присутствующих взглядом.

— Надо выяснить, на каком столе стоял пустой стакан, — казалось, против своей воли выпалил капитан.

— Вот именно, — одобрительно кивнул Варчук. — И не только! Надо выяснить, кому из отдыхающих он предназначался.

— Кто предназначался? — не понял Дозморов, замотав головой.

— Стакан, естественно, — с оттенком снисхождения пояснил Варчук. — И нет ли рядом с ним кадки с растением. В ближайшей… к этому столу… кадке необходимо взять пробу почвы на экспертизу. Ты понял, капитан, тут важно не ошибиться!

— Понял.

Зачем она затеяла эту идиотскую разборку перед столовой? Это так на нее непохоже! Зачем замахнулась на него? Не могла справиться с тем, что клокочет внутри? Ну вот, теперь тело в морге, ревновать его больше не к кому, а внутри клокочет так, что нет силы сдерживаться.

Что от нее хочет этот старлей-татарин? Фамилия у него на букву «ш». Он представился, Жанна не запомнила, потому что думала не о том. Кажется, он только что о чем-то спросил. Ах да, не причастна ли она к убийству Роберта, есть ли у нее алиби… Оказывается, у кого-то может сложиться впечатление, что она могла его убить!

Что она способна на такое! Каково!

— Что вы сказали? — Жанна попыталась включиться в разговор, осушив предложенный стакан с минералкой почти до дна.

— Жанна Захаровна, я спросил, что вы делали вчера вечером после общего собрания группы. На котором, как я понял, Роберт Златоуст отсутствовал.

— Да, он куда-то убежал