Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

– Не сомневаюсь, – согласилась Констанция. Она выждала пару секунд. – Ты не против, дорогая, если я немного припозднюсь с возвращением в Тонтон? Меня желает видеть полиция.

– Нет, конечно. А ты сама доберешься?

– Да. Я взяла твой «бентли».

– Я знаю, – отозвалась Джейн, переключаясь на нижнюю передачу. – Там под задним сиденьем запасная канистра с бензином. Доброй ночи.

– Доброй ночи, дорогая. Фред, тебя ждут в доме.

Главный злодей этой пьесы выбрался из автомобиля. Все снова попрощались, и машина отъехала. Констанция с Фредом подождали, пока красные габаритные огни скроются дальше по дороге в стороне залива Подкова, после чего он открыл калитку. Не было сказано ни слова, пока они не подошли почти к самому дому.

– Ну так что, – произнесла Констанция, – ты не собираешься объясниться?

(Нет! Будь он проклят, если станет!)

– По какому поводу?

– Знаешь, я думала, что могу на тебя положиться.

– Ты прекрасно знаешь, что можешь на меня положиться, Конни.

– Что вы там делали вдвоем?

Ему хотелось ответить: «Ничего. Ты не оставила нам такой возможности». Но, вспомнив, сколько ей пришлось пережить за этот вечер, он взял себя в руки и просто ответил:

– Ничего.

– Подозреваю, ты завтра вечером придешь на ее купальную вечеринку?

– Что еще за купальная вечеринка?

– В отеле «Эспланада». Ужин, танцы, выпивка, а потом позднее купанье в большом крытом бассейне. Только не говори, что она тебя не пригласила! Она очень даже недурно выглядит в купальнике.

Барлоу резко остановился.

Он увидел сквозь воздушные тюлевые занавески на окнах, как в гостиной доктор Фелл склонился над телом Морелла. Констебль Уимс, стоя тут же на коленях, вынимал содержимое карманов покойника. Грэм наблюдал за ним. Как и судья Айртон, который дымил коротким остатком сигары.

– Посмотри туда, – сказал Барлоу. – Не иду я ни на какую купальную вечеринку. И ты тоже. И, упаси господи, твой старик. И тому есть причины. Ради бога, хватит уже болтать о Джейн Теннант и… – Он перевел дух. – Кроме того, какая тебе разница? Я же тебе не интересен.

– Нет. Не в этом смысле. Просто я привыкла, что ты всегда под рукой, Фред. Я привыкла зависеть от тебя. И не могу от этого отказаться. Не могу! Особенно сейчас. – В ее голосе зазвенели истерические нотки. – Все это, между прочим, по-настоящему ужасно. Ты ведь не бросишь меня, правда?

– Ладно.

– Обещаешь?

– Обещаю. А теперь иди туда, но не попадайся никому на глаза, пока они не позовут.

Но лицо Джейн Теннант так и всплывало перед его мысленным взором, когда он отправил Констанцию по коридору, а сам вошел в гостиную через одно из французских окон. Инспектор Грэм как раз закончил терпеливо перечислять улики.

– И все это, доктор, вещественные доказательства, которые мы должны учесть. Не хотите ли высказать свое мнение – неофициально?

Пелерина и пасторская шляпа доктора Фелла покоились на диване рядом с судьей Айртоном. Сам доктор Фелл медленно развернулся вокруг своей трости, словно лайнер, входящий в гавань, и поочередно оглядел все части комнаты. На его лице была написана рассеянность и едва ли не тупость. Лента пенсне вяло болталась. Однако Барлоу, который много раз выслушивал свидетельства доктора в суде, не обманул его внешний вид.

– Больше всего меня беспокоит этот красный песок, сэр, – признался Грэм.

– О, вот как? Почему же?

– Почему? – изумился инспектор. – Что он тут делает? Что это значит? Откуда он взялся? Готов побиться об заклад, вы не сможете найти ни одного приемлемого объяснения, с чего бы кому-то держать в доме унцию песку.

– И проспорите свой заклад, – заметил доктор Фелл. – Как насчет песочных часов?

Наступила тишина.

Судья Айртон устало сомкнул веки.

– Как и герой из «Панча», – отчеканил он, – я считаю, что гораздо удобнее носить наручные часы. Нет здесь никаких песочных.

– Вы уверены? – переспросил доктор Фелл. – Многие хозяйки используют их – они же, по сути, отсчитывают только минуты – для варки яиц. И обычно в таких часах красноватый песок: во-первых, он очень мелкий, во-вторых, его лучше видно. Как насчет той женщины, которая ведет ваше хозяйство?

Инспектор Грэм присвистнул:

– Очень может быть! Если покопаться в памяти, я и сам видел такие штуки. Думаете, это они?

– Не имею ни малейшего понятия, – признался доктор Фелл. – Я просто заметил, что вы проспорите, если поставите на то, чему никто не сможет найти объяснения. – Он задумался. – Кроме того, этот песок светлее, чем обычно в песочных часах. В моей дырявой голове смутно вертится какое-то название. Озеро Как-Бишь-Там. Озеро… Нет, забыл. – Его широкое лицо разгладилось. – Но если вы спросите, что больше всего беспокоит меня, инспектор, я бы ответил: телефон.

– Телефон? А что с ним?

Пока судья Айртон наблюдал, доктор Фелл подошел к телефону и заморгал, уставившись на него. Прошло какое-то время, прежде чем он ответил.

– Вы отметили, что со стороны микрофона отколот кусочек, а еще по всей трубке сбоку тянется трещина. Причины?

– Телефон упал на пол.

– Да. Это понятно. И ковер здесь не очень толстый. – Он попробовал ковер ногой. – И все равно я сильно сомневаюсь. Мне самому доводилось сбивать со стола телефон. На самом деле, чрезмерно жестикулируя в приступе красноречия, я даже пару раз отправлял это гнусное изобретение в полет. Но ни разу мне даже близко не удалось нанести ему такие повреждения, какие получил этот аппарат.

– Но он все равно их получил.

– Да, получил. Давайте-ка посмотрим.

Перешагнув через тело Морелла, он прислонил свою трость к письменному столу, поднял телефонный аппарат и принялся неловко откручивать микрофон. Тот поддался с трудом, вытянув за собой провода.

Доктор Фелл поднес его к свету, всматриваясь в отверстия на внутренней стороне, и даже понюхал. Нахмурился. Но, когда он взялся за саму трубку, нежные внутренности которой были выставлены теперь, со снятым микрофоном, напоказ, он не удержался от удивленного восклицания.

– Треснута, – показал он. – Вся часть со стороны микрофона треснута. Это совершенно точно позволяет нам выдвинуть предположение. Неудивительно, что последние слова, которые слышала девушка на коммутаторе, показались ей бессмысленными и невнятными.

– Я знал, что он не работает, – признался Грэм. – Когда я попытался позвонить вам в гостиницу, этот аппарат так трещал, что пришлось взять отводную трубку в кухне. Но как это поможет расследованию, даже если телефон разбит?

Доктор Фелл не слушал его. Он поставил телефон на место после безуспешной попытки прикрутить микрофон. Он выглядел еще более озабоченным и встревоженным.

– Нет, нет, нет! – бормотал он, как будто скептически и не обращаясь ни к кому в частности. – Нет, нет, нет!

Инспектор Грэм с судьей Айртоном обменялись сердитыми взглядами. Последний взглянул на наручные часы.

– А время-то, – произнес он, – позднее.

– Так и есть, сэр, – согласился Грэм. – А мы до сих пор даже не выслушали мисс Айртон. Берт, вы все вынули из карманов Морелла?

– Все здесь, инспектор, – ответил констебль Уимс, который успел выложить все предметы аккуратным рядком на ковре.

– И что там?

– Прежде всего три пачки банкнот…

– Да-да, их мы уже видели! Что еще?

– Бумажник, в нем четыре фунта с мелочью и несколько визитных карточек. Девять и одиннадцать пенсов монетками. Связка ключей. Записная книжка. Карандаш и перьевая ручка. Карманная расческа. Пачка жевательной резинки «Сладости Тони», не хватает пары пластинок. Это все.

Доктор Фелл хотя и слушал, но не выказал интереса. Он поднял подушку с вращающегося кресла и уставился на нее, часто моргая. Пока Уимс бубнил, он подошел к шахматному столику и взял с него револьвер. Поднеся его к свету, чтобы рассмотреть крохотный крест, нацарапанный на стали под барабаном, он бросил взгляд на судью Айртона.

Судья заговорил только тогда, когда он положил оружие обратно.