Тень княгини - Алеся Георгиевна Кузнецова

Эва продолжала вежливо улыбаться директору филармонии, наблюдая за этим броуновским движением. Наконец, тучный мужчина выпрямился, людское море чуть расступилось, и обзор снова открылся. Анна по-прежнему сидела с идеальной осанкой, сдержанно улыбаясь Марку. Снежана стояла чуть поодаль, напряженно сжимая в руках свой телефон.

Все было как прежде. Идеальная глянцевая картинка.

Но Эва была антикваром и ее мозг был натренирован фиксировать малейшие изменения в пространстве. Она вдруг нахмурилась. Ее взгляд скользнул по столешнице и остановился на бархатном клатче Анны.

Сумочка стояла иначе. Она была сдвинута на пару сантиметров вправо, изменив угол. А ее тугая золотистая защелка теперь была едва заметно приоткрыта.

Утреннее солнце, щедрое и по-майски теплое, заливало старинную столовую замка Амброжевских, играя золотыми бликами на тяжелых столовых приборах. Впрочем, называть это время утром было бы серьезным преувеличением. Эва и Федор приехали в замок глубоко за полночь, уставшие, но счастливые, и спустились вниз, когда время завтрака плавно, но неумолимо перетекало в обед. Правда, у них здесь были свои небольшие поблажки и Оксана тут же принесла завтрак, не напоминая, что его время давно закончилось.

Столовая изменилась. Раньше здесь царила гулкая музейная тишина, нарушаемая лишь шагами да тихим звоном чашек. Теперь же просторный зал напоминал хороший европейский ресторан. Вдоль стрельчатых окон выстроились аккуратные столики, за которыми оживленно переговаривались несколько пар. Вдоль стены у двери в Голубую комнату появилась новая барная стойка из массивного резного дуба. Приветливый незнакомый парень улыбнулся и спросил, какой кофе им сделать.

Гостиничное крыло замка больше не пустовало. С тех пор, как родовое гнездо Амброжевских стало постоянным фигурантом скандальных новостных сводок и криминальных хроник, интерес к замку-музею возрос многократно. Людям хотелось прикоснуться к тайне, выпить кофе там, где разворачивались настоящие драмы, и сделать селфи на фоне старинной кладки. Замок потерял свое уединение, расплатившись им за популярность.

Эва сделала глоток обжигающего эспрессо и чуть поморщилась от взрыва смеха за соседним столиком.

— Знаешь, — Федор перехватил ее взгляд и накрыл ее руку своей. — Я все чаще думаю о том, что нам нужен свой собственный, запасной аэродром. Небольшой, уютный домик где-нибудь у реки. Желательно так близко к Олегу и Юле, чтобы можно было ходить к ним в гости пешком, и так далеко от туристических троп, чтобы по утрам слышать только птиц, а не щелканье камер смартфонов.

— Звучит как идеальный план для старости, — улыбнулась Эва, поглаживая большим пальцем теплое золото своего обручального кольца. — А мы с тобой только два года, как женаты.

— Это потому, что я уже определился, с кем рядом хочу встретить свои почтенные годы. Он понизил голос и глядя в глаза жене произнес:

— Я так счастлив, что тогда мы с тобой не побоялись сделать шаг навстречу друг другу.

— Согласна. Этот замок слишком красив, чтобы принадлежать только нам, но делиться своим отпуском с половиной страны я пока не готова.

Она перевела взгляд на высокие окна. За витражным стеклом звучал май. Старый замковый сад утопал в белой пене цветущих яблонь, распространяя вокруг себя весеннее благоухание.

— Смотрю на эти цветы и не верю, что прошло уже два года, — тихо произнесла Эва. — Помнишь ту ночь? Нашу брачную ночь.

Федор усмехнулся, откидываясь на спинку стула:

— Такое не забывается. Минус шесть градусов в середине мая. Вместо шампанского и шелковых простыней — костры, дымовые шашки и забеги с ведрами воды до самого рассвета. Мы спасали этот сад так, будто от него зависела наша собственная жизнь.

— Мне казалось так и было. И сад мы спасли, — Эва задумчиво смотрела на цветущие ветви хорошо просматриваемые через окно с их столика.

— Иногда, чтобы спасти что-то по-настоящему ценное, нужно вовремя признать, что ударил мороз.

Она замолчала, думая о том, что этот спасенный, отогретый сад был куда честнее и живее, чем многие люди, которых она знала. Семья Федора, казавшаяся когда-то образцом интеллигентной преданности друг другу, оказалась с изъянами, покрытыми старыми, кровоточащими ранами. Теперь Эва точно знала, что скрывалось за идеально ровными спинами и поджатыми губами родителей мужа. Это была вовсе не выдержка старой профессорской четы. Это была глухая, отчаянная оборона. Тайна рождения внебрачного ребенка, которую они оба — каждый по-своему — несли на своих плечах больше тридцати лет, отравляя жизнь себе и сыну.

Они так боялись потерять лицо, что едва не потеряли семью.

— О чем задумалась? — голос Федора вырвал ее из оцепенения. В его глазах больше не было той застарелой, глухой боли, с которой он приехал в этот замок впервые. Зато теперь в них плясали смешинки.

— О твоем брате, — честно призналась Эва. В этот момент на столе коротко завибрировал смартфон Федора. Эва привычно потянулась к нему и, не задумываясь, разблокировала экран — за эти два года их границы стали настолько общими, что пароли друг друга они вводили совершенно на автомате.

— Юля прислала видео в семейный чат, — Эва невольно улыбнулась, глядя на экран сама и показывая его тут же мужу. — Олег учит Витю собирать пирамидку. Кажется, у сурового майора юстиции это получается хуже, чем у годовалого парня.

Федор рассмеялся — искренне, свободно, привлекая к их столику несколько любопытных взглядов.

— Знаешь, моя логика сломалась в прошлом месяце, когда мы праздновали его тридцать восьмой день рождения. Я до сих пор пытаюсь привыкнуть к тому, что у меня, оказывается, есть старший брат, о существовании которого я не подозревал тридцать шесть лет.

— И как тебе живется в статусе младшего? — Эва с удовольствием поддержала эту пикировку, возвращая телефон мужу. — Тебя не ущемляет, что теперь есть кто-то, кто имеет полное генетическое право давать тебе непрошеные жизненные советы?

— В конце концов, — Федор подмигнул ей, — кто-то же должен компенсировать мою безупречность.

Эва рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается приятное, спокойное тепло. Иллюзии разрушились, обнажив правду, но эта правда, какой бы горькой она ни была в начале, в итоге сделала их свободными. Теперь Федор и Олег созванивались по несколько раз в неделю и суровый капитан, ставший за это время майором, во время видеозвонков нежно поглаживал засыпающего на руках сына.

Она хотела сказать Федору что-то еще, но в этот момент мужчина за соседним столиком, взглянув на часы, попросил бармена включить новости и просторный зал столовой наполнился поставленным дикторским голосом